Прежде всего, хотелось бы, чтобы те, кого эти заметки огорчат и, быть может, причинят боль или даже покажутся еретическими и возмутительными, поверили в то, что автором руководило лишь искреннее желание истины для нашей Церкви и нашего народа. Всем нам — и сторонникам консервативного подхода к церковной жизни, и сторонникам каких–либо реформ и нововведений — следует научиться уважать и понимать друг друга. Учиться ценить в одних серьезность и углубленность, в других открытость, широту и терпимость. Не забывать, что все мы служим одному делу — проповеди Евангелия.

Самые замечательные иконы со временем темнеют и нуждаются в реставрации, которая лишь помогает вновь увидеть их яркие живые краски. То же самое происходит и с Церковью.

Совершенно понятно, что «никто, пив старое вино, не захочет тотчас же молодого; ибо говорит: старое лучше». Но нужно думать не о своих привычках и симпатиях, а об истине и о многих тысячах наших соотечественников, с надеждой и робостью приближающихся к Церкви. И для них, и для нас многое из того, что накопилось за века в жизни нашей Церкви, может стать помехой, заградить доступ ко Христу. Ради любви к истине, быть может, стоит научиться отказываться от старого, привычного и обновить наши «мехи», сделать их подходящими для вечно нового вина Евангельской истины, чтобы она «не пролилась на землю» и не «пропала».

Эти заметки в основном были написаны в начале 80–х годов, когда ничто не предвещало тех новых отношений между Церковью и государством, которые установились сейчас. Новое законодательство о свободе совести, новые, действительно небывалые возможности, которые открываются перед всеми религиозными общинами, в том числе и перед каждым приходом Русской Православной Церкви, — это тот шанс, который дается Богом однажды за несколько столетий. Это величайшая ответственность — быть христианином сегодня, когда мы не можем сказать Богу: «Я не сделал тогото и того–то, потому что мне этого не позволил закон атеистического государства». Сейчас закон нам позволяет все то, к чему нас призывает Господь в Своем Евангелии, поэтому все зависит только от того, хотим ли мы потрудиться в жизни нашей не для себя, а для Господа.

Не будем забывать и то, что наибольшая заповедь не верность древнему благочестию, а любовь к Богу и ближнему. Выше этого нет ничего. Даже если я