Стихи Софии Петренко

Сострадание

Не найдётся ль глотка сострадания?

Нет? Да ты же ещё не искала...

От меня отмахнувшись заранее,

Ты не глядя, отказ подписала.

Обладатели строгого, трезвого,

Крайне рационального взгляда,

Очень любят гнушаться и брезговать.

Ум диктует: "Оно тебе надо?

Научись отметать и отказывать,

Не питая надеждами - сразу.

Можно ль язвы другим перевязывать,

Про свою забывая проказу?

Что ты мнишь о себе, чем ты хвалишься?

Свой анамнез в достоинствах числишь?

Не бери больше сил - взвоешь, свалишься,

Термин милости переосмыслишь.

И отвергнешься сентиментальности,

Всех спонтанных геройских порывов.

Ведь в условиях жёсткой реальности

Средства часто дороже мотива..."

Да уж, доводы слишком правдивые...

Ну, ступай, об меня не марайся...

И сама в свои дни несчастливые

Не тревожить других постарайся.

Ты поверь в то, что знаю я опытно:

Ничего не бывает больнее,

Чем понять: для людей слишком хлопотна

Сопричастность с бедою твоею.

Сквозь тебя смотрят люди достойные,

Так незыблем их взгляд, так спокоен,

Как поверхность болота застойного.

Их вниманием не удостоен,

Ты себя ощущаешь на острове.

Вне тепла, вне участья... Вне зоны

Той любви исцеляющей доступа,

Что превыше любого закона.

Жаль, вторая по важности заповедь

Для кого-то неважною стала…

Кто сегодня беспечен, тот завтра ведь,

Жизнь свою долистав до финала,

В убежденьи, что скоро засветится,

Весь увешанный праведным грузом,

Вдруг поймёт, когда с Господом встретится,

Кто же в жаждущем был им не узнан...

То, что можем

Кто не делает то, что может,

Тот прегрешает.

Да, я что- то могу... Но что же?

Пусть Бог решает.

Это нервы, саможаленье,

Нытьё пустое?

Иль пути своего спасенья

Я сам не стою?

Страшно тем, кто впадает в Руки

Живого Бога.

Меркнут краски и глохнут звуки

И нет предлога

К оправданью своих предательств -

Больших и мелких.

В ходе жизненных обстоятельств

Мы видим стрелки,

Но пойти супротив тече́нья -

Ведь это трудно.

На широком пути к геенне

Так многолюдно...

Кто решил повернуть обратно,

́ тих и собран.

Сокрушат ему, вероятно,

Мечты и рёбра.

Не однажды он падать будет,

Терпеть удары.

Новый выбор его принудит

Гнушаться старым.

Беспощадно топтать желанья,

От боли плача.

Верить только в обетованье,

А не в удачу.

И в надежде на милость Божью,

Путь покаянный

Торить, не соблазняясь ложью

Тысячегранной.

Тем, кто верен, такую Правду

Господь откроет,

Что бесовские все преграды,

Все чары смоет,

Уничтожит, навек рассеет

Мираж тоскливый.

Ведь касаться её не смеет

Смешок глумливый.

Мудрость мира - как детский лепет

В сравненьи с нею.

Перед Правдой Его - нам в трепет

Впадать, немея.

Тем, кто видеть лишь в ней радеет

Судьбы картину,

Бог поможет - осколки склеит

Все воедино.

Кто не делает то, что может,

Тот прегрешает...

Путь посильный, что Бог положит -

Есть честь большая.

О «расцерковлении»

Был я правилен, право направлен.

Жил, грехом себя не замарав.

Вдруг я понял, что правдой оставлен.

Как я праведен! Как я не прав!

Утром встал и подумал: "Достало!

Что листать умных книжек листы?

Бить поклоны, устав от Устава?

Опостылели эти посты!

Беспримерно спешил быть примером,

Идеалы к себе примерял.

Не заметил, как стал лицемером,

И под маской лицо потерял.

Одолжил сотню мыслей глубоких

В оправдание мелким своим.

Упражняясь в призреньи убогих,

Был презреньем брезгливым томим.

Возомнил, будто вечное сею,

На земле плохо вспаханной сей.

"Не таков! - вторил я фарисею -

Не таков я, как тот фарисей!"

Но построивший карточный домик,

И притом на зыбучих песках,

Не пройдёт по воде, а утонет -

Тянет камнем ко дну его страх.

Что пенять на обилие правил?

Не от них задыхаюсь, от лжи...

Но надеюсь - Господь не оставил.

Тот же, днесь и вовеки, Он - Жив!

О, вернись, верность детская вере:

Говорить с Богом день напролёт

И про радости, и про потери…

С Ним встречать и закат, и восход.

Если падаешь - вновь подниматься,

Умываться и дальше идти.

В горе – плакать, а в счастье - смеяться.

Честно каяться: "Боже, прости!"

Благодать - ту, что выше закона,

Божью милость, что выше суда,

Принимать. И посты, и поклоны

Не бессмысленны будут тогда.

И молитва тогда не наскучит,

Не покажется каторгой труд,

Каждый миг хоть чему, да научит.

Те, кто верует - верой живут…

Верю ль я? И стою ли я с ними

Перед Богом распятым своим?

Жду ль в слезах, кто с Креста Его снимет?

И со снятым останусь ли с Ним?

Хоть на йоту постигну ли цену,

За которую выкуплен я?

Изменюсь ли, отвергну ль измену?

Разорву ль эти сети вранья?

Буду ль я в том саду на рассвете,

Чтоб рассеять неверия тьму?

Чтобы Бога воскресшего встретить?

"РаввунИ!"- чтоб ответить Ему?

На твоей стороне

Когда ты поймёшь, что Господь - на твоей стороне,

Что Он тебя хочет спасти, а не ввергнуть в смолу,

Бесовсую ересь об Им непрощённой вине

Отвергнешь, забудешь и скажешь: "Насколько я глуп!

На жертвенник страха я тучных тельцов водружал.

"Авось откуплюсь"- думал я - "Может быть, пронесёт..."

От Ока Господня, как Каин, поспешно бежал.

Не понял, что Бог – мой Отец, меня любит и ждёт.

Ведь слёзы мои каждый раз Он спешил утереть,

Ведь горе моё Он бальзамом надежды лечил,

Холодное сердце хотел Своей лаской согреть,

Но страх, только страх от меня Он в ответ получил.

"Готов я на муки!"- вопил мой нечистый экстаз -

"Пусть грешники режут и бесы терзают пускай!"

И саможаленье струилось из злых моих глаз.

А бесы смеялись: "Ну, вот и смиренье - взлетай!

Твой Бог - Он жесток, Он желает тебя растоптать,

Убить всё живое, обречь на печаль и тоску!

В грехи упадёшь - так лежи, не пытайся восстать!

Ты разве не знаешь, что Бог на прощение скуп?!"

И бредням бесовским я, страх свой лелея, внимал.

Я Богу не верил, забыл я о Жертве Его.

Я думал: "Где ж лето Господне?! На сердце - зима...

Скорей умереть бы - от жизни не жду ничего..."

В глухом недовольстве таилась обида моя.

Я злился: "Зачем же так много счастливых людей,

Что чЕрпают радость из каждого дня бытия?!"

И сдавливал горло всё туже мне зависти змей...

Гордыни костёр подо мною так ярко горел !

И мнил я, что это любовь моя к Богу и есть.

На тщетные муки Господь мой со скорбью смотрел,

Ведь в жертве из страха любви и смирения - несть...

Но слава Тебе, мой прещедрый на милости Бог!

Бесовские козни Ты властно рассеял, как дым.

Ты спас мою душу, что я им доверил в залог.

Ты сделал меня беспечальным, свободным, живым!

Спрошу я, как Павел: "Куда мне идти повелишь?"

Любую дорогу из любящей Длани приму.

Ведь всё, чего Ты меня мудрым решеньем лишишь,

Я знаю, спасенью могло б повредить моему.

Свободную волю я сам в Твою Руку вложу -

Исправи ошибки в моей непутёвой судьбе.

Ведь Ты подарил мне всё то, чем я так дорожу,

И ценность всего, что имею - она лишь в Тебе..."

Ну что может быть безрассудней, страшней и грустней -

Не видя Любовь, кровожадных Ваалов ваять?..

Когда ты поймёшь, что Господь - на твоей стороне,

Ты сам Его сторону очень захочешь принять...

На что ты падок

На что ты падок, на то и ловят...

Не только деньги, вино и блуд

В аду местечко для нас готовят,

Прямой дорожкой к нему ведут.

Пороков грубых немалый список

Благочестивый смущает взор.

Ведь он отвратен, противен, низок,

А мы - святые с недавних пор.

В далёком прошлом грехи остались,

Ушли в легенду они почти.

За них по полной мы рассчитались,

И отвращеньем их память чтим.

У нас иные теперь задачи -

Спасать заблудших, дарить им свет.

Хоть Рай на карте не обозначен,

Но мы там будем, и спору нет!

Налюбовавшись своим "смиреньем",

Порисовавшись перед собой,

И нарыдавшись до одуренья,

Ведя жестокий с бесАми бой,

Мы убедились,что преуспели.

Ведь добежали, а не дошли

К благой, высокой, прекрасной цели,

И нимб в рассрочку приобрели.

Мы всё беспечней,мы всё наглее -

Грех не приходит ни в явь, ни в сны.

Мы прочих, грешных людей жалеем,

Они же слАбы, а мы - сильны.

Но тут, внезапно и вероломно,

Нас уловляет такой пустяк!

Он вырастает до тучи тёмной -

Посмотришь в небо, а в небе - мрак...

Да как он смеет?! Меня, меня-то?!

Марать, порочить и в грязь топтать?!

Я ж был закован в кольчугу, в латы!

Я ж был настроен лишь возрастать!

Не ужасайся, ведь ты - не первый,

Под кем картонный сломался трон.

Паденья портят костюм и нервы,

Но открывают простой закон:

Что все мы - люди. Из крови, плоти...

И в нас бунтуют и кровь, и плоть,

Пока потребность нас озаботит

Гордыню жёстко в себе бороть.

Не зарекайся, мол: "Не цепляет,

Давно потушен пожар страстей."

Ты сам не знаешь, а бесы знают,

Где спрятан ключик к душе твоей.

Порок вначале невинно-сладок,

Да чем оскому потом собьёшь?

Признайся Богу, на что ты падок.

И Он поддержит - не упадёшь...

Прошлое

Прошлое догоняет

И в настоящем бьёт.

Будущее меняет

Старый забытый счёт.

Если б я угадала,

Где этот корень зла -

Ногти бы обломала,

Руки б ободралА,

Вырыла бы из грязи

И обрубила враз...

Не перекопан разве

Каждый мой шаг и час?..

Тем, кто был мной обижен,

Вчетверо не воздам...

Рада бы, но они же

В прошлом остались. Там,

В ветхом фотоальбоме -

Лица и имена.

Память в затылке ломит

Каждую ночь без сна...

Чем же я оправдаюсь,

Как же я искуплю

То, в чём пока не каюсь

Тем, кого не люблю?..

В сердце - то жар, то холод,

Ужас сменяет злость.

Это ль не веский повод

Видеть себя насквозь?

Зреть, где греха истоки,

Знать, как засЫпать их?

Мне неизвестны сроки...

Если всего-то миг

Есть у меня в активе -

Боже, прошу, продли

Время работ на ниве,

Плуг и соху пошли.

Может, в трудах нелёгких,

Хоть на исходе дня

Вспомню я тех, далёких,

Кто не простил меня?..

Личный крест

Смогу ли я когда-нибудь понять,

Сумею ли принять себя заставить,

Что крест чужой не в силах я подъять,

А собственный не вправе я оставить?

Мой крест - он не велик и не тяжёл.

Так почему ж он так меня пугает?

Из миллиона выбираю зол,

А в зле добра, конечно, не бывает...

Деревья познаются по плодам -

Колючий мой репейник смокв не родит.

Не впрок полив - в песок идёт вода.

И чуда, как ни жди, не происходит…

А крест лежит, забытый мной, в пыли -

Он мне не люб, он мне противен даже.

Кто сзади шёл, давно вперёд ушли,

Смирившись каждый со своей поклажей.

О Боже, дай смирения и сил

Поднять свой крест и взгромоздить на плечи.

Ты неподъёмной тяжести вкусил,

Чтоб мне, чтоб нам, чтоб миру было легче.

Ты нёс Свой Крест и знал, что впереди -

Распятья боль и ужас Смерти Крестной.

А нам готовишь Ты в конце пути

Прекрасный пир в обители небесной.

Меня за недоверие прости

К пути, что служит моему спасенью,

И помоги без ропота нести

Мой личный крест долиной смертной тени…

Ошибка в расчётах

Подозреваю ошибку в расчётах -

Давнюю, у основанья…

Знаю, одна лишь фальшивая нота

Портит симфоний звучанье.

Я недодумала, недочитала,

Я недоверила просто...

Мне преждевременно ясно всё стало:

Гордость - мой друг длиннохвостый.

Боже, помилуй - какие глубины

Скрыты в простом и несложном!

Можно искать оправданья, причины...

Но и покаяться можно.

Это воистину жертва благая -

Сердце моё сокрушенно:

Боже, прошу, помоги - погибаю!

Я в тупике совершенном.

Выведи, Боже, за рУку, мне страшно

Снова упасть, ушибиться.

Этот туман одуряющий, влажный

В сердце проникнуть стремится.

Где же залитая солнцем поляна -

Та, что в мечтах рисовалась?

Всё, что со мною - так мрачно и странно...

Но поделом мне досталось:

Слабость мою укрывала гордыня

Под самомненьем проклятым.

Я не клянусь быть святою отныне,

Хоть и желаю жить свято.

Но без Тебя - "не могу ничесоже".

Дай мне и волю, и силы.

С первой ступеньки упала я, Боже,

И лишь коленку разбила.

Благодарю, что не дал мне подняться -

Видно, забравшись повыше,

Я бы могла безвозвратно сорваться,

Совести глас не расслышав.

Горькое это паденье предвидя,

Ты подготовил соломку.

Как же я дальше, а если не выйдет?!

В мыслях - сплошные потёмки...

Господи, лишь на Тебя возлагаю

Все попеченья, заботы.

Ты указал и исправишь, я знаю,

Эту ошибку в расчётах…

Не уходи

Не уходи. Прошу тебя остаться.

Хоть наша жизнь порою нелегка,

Но не спеши так страшно с ней расстаться.

Ну, я же рядом - вот моя рука.

Твоя душа бессмертна и бесценна,

Раз Сам Господь распялся за неё.

Не верь в непробиваемую стену,

Ведь с нами - Бог. И мы её пробьём.

Нам можно выйти только на конечной,

А раньше - очень глупо выходить.

Ведь жизни новой, светлой - жизни вечной

Дождаться надо. Дотерпеть. Дожить.

Бессмертье наше - это дар великий.

Подумай только, какова Цена!

Искал ты Бога в множестве религий,

А Бог - один. И Истина - одна.

Он - в Троице Единой, Безначальной,

С Отцом и Духом - Бог вселенной всей,

Христос Воскресший. Он - Живой, реальный:

Вот - след копья и Раны от гвоздей.

Прошу, не распинай Его повторно!

Не смей Его доверие предать!

Нам без Него - погибель в яме чёрной.

Лишь в Нём - любовь. И мир. И благодать.

Из моря слёз творит Он море счастья,

Как прежде воду претворил в вино.

И с этим буду я к тебе стучаться:

Ты - не один! Ему - не всё равно!

Господь силён все планы тьмы разрушить!

Ответить или нет - тебе решать.

Начни же за свою бороться душу!

Знай, молится о ней моя душа…

Раб

Чей же раб я был? Чьей служил я цели?

Кто играл душой моей?

От стола водил прямо до постели,

Облекая в сеть страстей?

Кто давил на грудь мягкой, властной лапой,

Хитро пряча коготки?

Кто как в пытке мне ядом в мысли капал?

Волю зажимал в тиски?

Кто мне тонко льстил? Кто срывал с ухмылкой

Струпья с заживавших ран?

Часто поощрял в красноречьи пылком?

Дал мне веру в снов туман?

Кто меня держал шантажом умело?

Кто велел грехи скрывать?

И поработил душу, дух и тело,

К Богу запретив взывать?

Кто меня увёл с истинной дороги

В жаждущую жертвы тьму?

Пусть он растерзал, уничтожил многих,

Не достанусь я ему!

Слышал я, что Бог из любой клоаки

Вынет, поспешив на зов.

Я - в глухой тоске и в сердечном мраке,

Нет уже ни сил, ни слов...

Злобные смешки раздаются слева:

"Где ж твой шлем, твоя броня?!"

Светлый Ангел мой, Пресвятая Дева,

Помолитесь за меня...

Знаю, что в Раю каждой капле рады,

Что из грешных пала глаз.

Я хочу спастись! Мне поверить надо,

Что Господь со мной сейчас!

Если с нами Бог, значит те, кто против -

Не сильны и не страшны.

Нас призвал вкусить Крови Он и Плоти.

Пусть мы блудные сыны,

Но Ходатай есть и за нас, презренных -

Всех, кто предавал Отца.

В воздыханьях тех, что неизреченны,

Облегчает Дух сердца.

Пусть чужим рабом был я прежде, Боже -

Солнцем Правды воссияй,

Чтобы мне прозреть. Чтоб в Тебе я ожил -

Воля, Господи, Твоя...

Мера

Страх и гордость борются с верою.

Ну так что же в нас победит?

"Дух даётся Богом не мерою"-

Что за смысл во всём этом скрыт?

Я не знаю многого, многого...

Ведь источник знаний - не я.

Представлял я Господа строгого...

Так какой же Он Судия?..

Если сделать Библию кодексом,

На статьи, на пункты порвать,

Захочу тогда я без Бога, сам

Приговоры всем раздавать.

Осужу себя беспристрастно я,

Ведь поблажки мне не нужны.

Я же грешник, дело-то ясное!

Наслажусь я вкусом вины!

За неё там что полагается?

Я сумею, я ж не слабак -

Кровью смыть, не просто покаяться!

Чем не фетиш - грех мой и мрак?

Я не верю в милость из милости,

Справедливость суд мой вершит.

Без отмщенья крыльям не вырасти

У моей ползучей души.

Ах, как больно... Горько... Пугающе...

И себя так жалко - до слёз...

С каждым днём, стремительно тающим,

Ближе ад. И дальше Христос.

Слышу тьмы проклятия злобные,

А из слов Христа - ничего...

Сочинил я схему подробную,

Нет там места Жертве Его.

Ведь всеблагость и всепрощение

Нарушают строгий закон.

Блудный сын в момент возвращения

Был сверх просьб, сверх меры прощён...

Тем, в ком вера есть настоящая,

Идол страха чужд и немил.

Пастушок с убогою пращею

Голиафа птицам скормил.

Чтоб остаться славящим Господа,

Чтоб псалмами петь и рыдать...

Что ж за мера - каждому досыта?!

Чем оплатим мы благодать?..

Эта мысль рассудком остужена,

Место в сердце ей приготовь:

Страх и гордость обезоружены,

Если корень веры - ЛЮБОВЬ.

Позови меня

Ты зовёшь овец Своих по имени -

Знаешь Ты один все имена.

Господи, найди меня, спаси меня!

Как мне ночь грядущая страшна!

Пастырю наёмному, жестокому,

С алчным блеском злых, лукавых глаз,

Доверялись полностью до срока мы.

Только он от волка нас не спас -

Близ себя клыки заметив острые,

Услыхав утробный, злобный рык,

Убежал и скрылся он на острове,

А о нас забыл спустя лишь миг.

" Каждый за себя! "- кричали сильные,

Похваляясь быстротою ног.

Только волки - существа двужильные,

Всех догнать и всех порвать он смог.

Я один умчался незамеченным.

Но идёт по следу волк степной -

Слишком тело ветками посечено,

Шлейф кровавый тянется за мной.

Ослабев, увяз в гнилой трясине я,

И ознобом ужас душу бьёт.

Стало серым небо, прежде синее.

Знаю, ночью волк за мной придёт…

Я в своих глазах ничтожно малым стал.

Жаль, что понял это только тут...

Боже, позови меня, пожалуйста!

Ты же знаешь, как меня зовут…

Врать

Врать Богу - недостойно человека.

Врать ближним - сомневаться в их любви.

Я вру себе. Но я себе - не лекарь.

Из тьмы меня, мой Боже, призови...

Дипломная бесовская работа,

Точнейший, ювелирнейший расчёт:

Шептать, что от тебя зависит кто-то,

Что целый мир твоих свершений ждёт.

Уверить: ты - важнее, чем другие,

В Очах Господних ты иных ценней…

Гордыня - беспощадная стихия,

И ты один не совладаешь с ней.

Подхвачен ты, как щепка, морем бурным -

На гребне волн ты мнишь, что близ небес.

Фанфар многоголосием бравурным

Так просто заглушить призыв к борьбе...

К той скучной, нудной, с привкусом рутины,

К той, незаметной для досужих глаз,

Что из греховной липкой паутины,

Из стрАстных уз выпутывает нас.

Чтоб с каждым днём всё меньше было нитей,

Что вяжут нашу волю по рукам.

Чтоб в гуще мелких жизненных событий

Нам строить по кирпичику свой храм.

Но мы - в плену гордыни хитроглазой.

Заложники, чьи души - под замком,

Чья пища - слух ласкающие фразы.

Нам чистый вкус смиренья незнаком -

Нас кормят недешёвым суррогатом.

В нём всё, как в настоящем, от и до:

Краситель, подсластитель с глутаматом…

И эту дрянь считаем мы едой.

Мы позабыли то, чего не знали,

И даже не пытаемся узнать...

Мы собираем лживые детали,

Чтоб ложную картину дополнять.

Живём мы в иллюзорном как-бы-мире,

И с как-бы-миром в гибнущей душе.

Самозабвенно трём полы в квартире,

Хоть дом охвачен пламенем уже...

Так тянет на груди рвануть рубашку -

Бьёт жар от нагревающихся стен.

Но страшно прежний мир ломать и тяжко -

В дыму не видно Истины взамен.

Но думаю, на чёрном пепелище,

Всех в копоти и в саже, и в грязи,

Не мы Её, а нас Она отыщет.

И простотой, и силой поразит.

И окунёт нас в покаянья реку,

Чтоб созидать в нас храмы, день за днём...

Врать Богу - недостойно человека.

Поверим Богу – нет неправды в Нём.

Лак

Так хочется обнять себя и плакать:

"За что мне это?! Почему всё так?!"

Вся жизнь прошла под толстым слоем лака...

А мы же знаем, как токсичен лак:

Пока наносишь, можно надышаться -

Такой начнётся разноцветный бред!

Реальность будет призрачной казаться,

А очевидным - то, чего и нет.

Галлюцинаций нежные обьятья

Бывают исключительно крепки.

Меняют наше мировосприятье:

То - счастья всплеск, то - приступ злой тоски.

Застывший лак не менее опасен -

От ближних отгораживает нас.

Будь близкий наш плаксив иль будь безгласен,

Мы говорим:"Не до тебя сейчас!"

Нам только "до себя", ведь наше эго

Под слоем лака крепнет и растёт.

У нас уже зимой не просят снега,

От нас любви уже никто не ждёт...

На нас кивают:"Да, тяжёлый случай..."

Обходят осторожно стороной...

А мы гордимся:"Так, конечно, лучше!

Моя духовность этому виной.

Ведь я - живой укор чужим порокам!

За ними-то - грехов огромный хвост.

Ну как им, приземлённым, недалёким,

Без зависти смотреть на мой-то рост?

Мой взгляд, аскезой строгой просветлённый,

Весь мой благочестивый внешний вид,

И ум, в молитве умной обретённый,

Им всем о покаянии вопит.

Мне главное - о них не замараться

И святость в суете не растрясти.

Не любят - обличений, знать, боятся!

Ну, с грешниками мне не по пути!"

Уж этот лак! С годами - слой за слоем:

Всё толще панцирь, всё мутней обзор...

Но и под ним мы Бога беспокоим,

Он к нам стучится до последних пор -

Ему нужны сердца живые наши.

Не чучела нужны, не муляжи!

Бывает, человек, как гроб, раскрашен,

Залакирован, но душой - не жив.

И если искра жизни в нас осталась,

И мы желаем выбраться на Свет,

От нас, несчастных, требуется малость -

Услышать Бога и стучать в ответ.

Он жаждущих спасенья не бросает.

И даже душу, что была слепа.

Ну, что ж... "Цыплят по осени считают"?

А может, и поддастся скорлупа?..

Холодный душ

Наносное благодушие,

Показную доброту,

Под холодным смою душем я

И свободу обрету.

Улыбаться всем и каждому

Посмиренней, помилей,

Я уже не стану, граждане -

Истощился мой елей.

Весь сироп исчерпан, вычерпан -

Вот, на донышке уже...

Всё ушло, за малым вычетом,

В попеченье о душе:

О своём-чужом спасении

Так пеклась, что аж спеклась -

Притупились опасения

Снова влезть всё в ту же грязь.

А моё болотце милое

ДождалОсь меня таки!

Окунулась с прежней силою -

Волны, брызги, пузырьки...

Снова - стирка генеральная,

Снова - мегабанный день.

Вновь инспекция детальная

Мыслей, планов и идей:

От причины побудительной -

До возможных выгод путь;

Всё, что чисто умозрительно

И практическая суть;

Всё, к чему душа склоняется,

Что за это ей грозит...

Грязь с годами не меняется -

Отрезвляет аудит...

Вновь - с ноля... Точнее - с минуса...

А до плюса - далеко...

Дай мне Бог со старта сдвинуться

После стольких-то свистков!

Но идти по-настоящему,

Все иллюзии забыть -

Не поддаться бесу льстящему,

Воспевающему прыть.

Убедиться жизнь заставила

В том, что быстрая езда,

Нарушающая правила,

Увлекает не туда -

В заблуждения прелестные

И под прЕлестную власть...

А коль в Царствие Небесное

Нам хотелось бы попасть -

Там ступеньки, осторожнее:

Без отрыва от перил,

С твёрдой верой в помощь Божию,

В Божьих истинность мерил...

И мораль выходит важная

Без мудрёных даже слов:

Душ холодный (честно, граждане!)

Закаляет - будь здоров!

Не финиш

Поверь же, ну поверь же:

Ещё ты не повержен.

Оплакивай паденья, но вставай.

Пойми же, ну пойми же:

Есть те, кто падал ниже,

А после - поднимался. Даже в рай.

Подумай, ну подумай:

С такой греховной суммой

К Кому идти, Кого тебе молить?

Послушай, ну послушай:

Всё то, что грех разрушил,

Из праха может Бог восстановить.

Отдай же, так отдай же

Дела и мысли даже,

Всю жизнь - в Произволение Его.

Увидишь, вот увидишь:

Падение - не финиш.

Поднявшийся способен на рывок.

Мой мальчик

Сегодня твой двадцатый день рожденья.

Всё утро я готовила пирог.

Смотрел ты на духовку с нетерпеньем -

Никак дождаться праздника не мог.

Пирог наш получился кособоким,

Но вызвал море радости твоей.

В начинке всё - ладони, губы, щёки…

Он весь – тебе. У нас ведь нет гостей.

Нам не несут букеты и открытки.

И телефон, конечно, не звонит.

Но я привыкла к этой тихой пытке…

Что ты - лишь мой. Что мы с тобой - одни...

Тот день, когда на свет ты появился,

Я помню смутно: шум дождя и боль...

И доктора, который очень злился,

На то, что умираем мы с тобой.

Я помню крик: "Открой глаза, дурёха!

Ану вернись! Ребёнок будет жить!"

И шёпот медсестёр: "С ребёнком плохо..."

И то, как пот на лбу врача дрожит.

А всё, что дальше - помнить очень страшно.

Ну кто б сказал, как память отключать?..

Ведь первый год в ней свеж, как день вчерашний -

Хождение по мукам и врачам...

Все их слова, как тысячи иголок,

Вонзились в сердце и остались там:

"Простите - говорил невропатолог -

Прогнозов утешительных не дам..."

Ты очень на отца похож, ты знаешь?

Ты спишь и улыбаешься, как он.

И морщишь нос, и брови поднимаешь...

Он был красив, серьёзен и умён.

Он был правдив, он всякой лжи чурался.

Сказал: "Моя генетика чиста.

В овощеводы я не нанимался.

Я предлагал его оставить там.

Теперь-то ты, понятно, привязалась.

А я вот - не подвижник, не герой.

Прожить нормально, сколько мне осталось,

Имею право. Дверь за мной закрой."

Я не закрыла. Не хватило силы…

И вспоминаю с ужасом сейчас:

О, как окно открытое манило...

Но ты заплакал вовремя. И спас.

Ты и теперь меня спасаешь часто -

Придёшь, прижмёшься, гладишь по руке...

И в этот миг мне кажется, что счастье

Со мной, а не в прекрасном далеке.

Сто лет не плачу, а вчера ревела -

Сосед наш спьяну бросил: "...Твой дебил..."

Мой бедный мальчик, как бы я хотела,

Чтоб кто-нибудь ещё тебя любил...

Чтоб кто-то приносил "твои" конфеты -

Я их опять в киосках не нашла.

Ну почему же сильным в мире этом

Для слабых жаль хоть капельку тепла?..

Я слышу, как бубнят соседки в спину:

"Одна с калекой - доля нелегка!

Ей хоть бы приходящего мужчину!

В расцвете баба - и без мужика!"

Их интерес к моей судьбе безмужней

При полном равнодушии к твоей,

Терпеть мне удаётся всё натужней.

Боюсь сорваться, обозлить людей.

И страх меня все эти годы ранит,

Без жуткой мысли не живу и дня:

Что будет, если вдруг меня не станет?

Ну что с тобою будет без меня?!

Вчера я мимо храма проходила.

Решила вдруг, себе дивясь, зайти.

И на иконе взгляд остановила.

И просто не сумела отвести...

Дитя и Мать... Любовь и умиленье...

И горя предвкушение в глазах...

И я внезапно встала на колени.

Я всё Ей захотела рассказать.

Не знаю, сколько я проговорила...

Что с временем случилось - не пойму.

Но я вдруг очень ясно ощутила,

Что мы с тобой нужны. Нужны Ему.

Что Матери Его досталась рана,

Какую не смогла б я понести...

Не чуждо наше горе Ей, не странно.

Она способна нашу боль вместить.

Я поняла, что Бог всегда с тобою.

Что Он тебя оставил на земле,

Чтоб с миром поделился ты любовью,

Чтоб в этой жизни было мне теплей.

И если я уйду, то эта Мама

С тобою рядом будет каждый миг.

Во мне впервые там, под сенью храма,

Надежда пробудилась, как родник.

Я выходя, на нищую наткнулась.

Мне стало грустно: в сумке - ни гроша.

"Ты что ж без сына?"- бабка улыбнулась -

"Не плачь о нём. ОН - ЧИСТАЯ ДУША..."

Горе и счастье

С горькой мыслью не спорю,

Что счастье идёт стороной.

Только помнить бы в горе,

Что Бог его делит со мной.

Нелегко в одиночку,

Когда за спиной темнота.

В Гефсимании ночью

Так страшен был выбор Христа...

Ведь апостолы спали,

Не слыша дыхания зла.

Капли крови стекали

На камень с Христова чела...

Уходили минуты,

Но Он не стремился успеть

Отменить Свои путы

И пытки и Крестную Смерть.

Человеческой Воле

Той ночью Он воли не дал,

Чашу, полную боли,

Решился Он выпить тогда.

Вслед за выбором этим,

За прИнятым вольно Крестом,

День, что в горе был третьим,

Стал первым, стал радостным днём.

Ведь Его Воскресенье

Сумело нас всех воскресить.

Если в горе - спасенье,

Зачем же мне счастья просить?

Знаю, счастье наступит,

Когда перейду рубикон.

Ведь Господь меня любит,

По силам отмерит мне Он.

Лишь Божественной властью

Придёт за страданьями смех.

Как хлеба, Своё счастье

Он делит. И хватит на всех...

Рассвет

Без вариантов наступает ночь...

Твоя душа, как прежде, ей не рада.

Свой давний страх, попробуй, обесточь:

Не думай, что она - предвестник ада.

Поскольку безнадёжность - тяжкий грех,

А безысходность - древняя страшилка.

Ведь выбор есть. Он есть всегда. У всех.

Добро и зло - известная развилка.

И если ты когда-то выбрал тьму,

Не помышляй, что ты был избран ею.

Так обратись же к воле и уму!

Так вспомни, наконец, что Свет - сильнее.

От тьмы отречься можно. Навсегда.

Хоть тьма лукава: начинает с лести,

А если в этом шанса ей не дал -

Угрозы в спину, обещанья мести.

А ты не слушай - как обычно, врёт.

А ты не думай о возможных рисках.

Не озираясь, ты иди вперёд.

Ведь ты же видишь Свет - он очень близко.

Но будь готов, что в каждый новый миг

Ты можешь на развилке оказаться.

Тьма скажет, что пометила "своих",

Предложит возвратиться и остаться.

И всякий раз ты будешь выбирать,

И снова поворачиваться к Свету.

Свободу человека не попрать -

В моменты искушений помни это.

Боишься посмотреть себе в глаза,

Чтоб там чужую волю не увидеть?

А помыслы отчаянья грозят,

Что выйти чистым из игры не выйдет?

Но знаю я - всё будет хорошо!

Не "кажется", не "мнится", просто - знаю!

Ведь ради нас Христос на Крест взошёл,

Для нас он уготовил сладость Рая.

Такая Жертва, чтобы нас спасти!

Он верит нам. И в нас умножит веру

В тот Свет, что на востоке заблестит.

Поверь же - твой рассвет не будет серым!

Покаяние

Ты думал, что упал до нижней планки -

Что хуже некуда,

Лишь с мо̀сту - в реку, да?

Другие бы зализывали ранки,

А ты в них соль кидал.

Ты преуспел в самоуничиженьи,

А в прочих дел завал

Нырнуть не успевал.

Не только время, лёжа без движенья -

Себя ты убивал.

Ты выжег на душе татуировку,

Чтоб помнить жизнь подряд,

Какой ты "редкий гад".

Мне делать замечания неловко,

Но ты неправ стократ:

Вот нас Господь из грязи поднимает,

А мы противимся,

В гордыне - кривимся...

Наш ветхий человек не понимает,

Что жизнь в грязи - не вся.

Ответив на вопрос: "Какой я, кто я?",

Яви желание

Менять сознание.

Пойми, не мазохизм, а метанойя -

Есть покаяние...

Друзьям

Стал могучей стеной

Боли замкнутый круг.

В общей клетке со мной -

Сострадалец и друг.

Опыт страшных потерь -

Нашей связки канва.

Полувзгляды теперь

Заменяют слова.

Он в оценках суров:

Тут - друзья, там - враги.

Отчуждался грехов,

И раздал он долги,

Только дрожью в руках

Сердца дрожь выдаёт...

Как устал он искать

Неоплаченный счёт!

А моим-то счетам

Счёта нет, счёта нет...

Редко в камеру к нам

Пробивается Свет.

Лишь завидев зарю ,

Мы к окошку спешим.

Я ему говорю:

"Вспоминай и пиши!"

Может, вспомню и я...

Иль смогу отгадать

То, что память моя

Не захочет отдать.

Видно, заперты мы

В каземате одном,

Чтоб отыскивать смысл

В том, что кажется сном.

Нас сплотила беда -

Общий стон, общий плач...

Не скажу «навсегда» -

Этот вывод горяч.

Моё знанье старо̀,

Оттого лишь верней:

И свобода порой

Разделяет людей.

Кто-то первым из нас

Воздух воли вдохнёт,

И забудет в тот час

Стен удушливых гнёт.

Он захочет добрать

Сонца, ветра, тепла,

Жадно пить благодать,

Что его позвала̀.

И покажется вдруг,

Что совсем далеко

Бывший брат, бывший друг,

С грузом прежних оков,

В той же мрачной тюрьме

Ожидающий дня.

Как же важно суметь

Его горе понять!

Чтоб рассёк его мглу,

Укрепляя в борьбе,

Хоть единственный луч

Из доступных тебе.

Если трудный твой путь

Станет лёгким путём,

Несвободных от пут

Помни в счастье своём…

Она

Она металась по крыше и плакала.

Она кричала: "Я прыгну, клянусь!"

"Держись"- спасатель показывал знаками.

А я кивал - не дурак, продержусь.

Она рыдала: "Да все вы - предатели!

Вам всем от девушки нужно одно -

Чтоб расплатилась за то, что потратили

На ресторан, на цветы, на вино...

Вы опьяняете лживыми фразами

И выпиваете душу до дна!

Ну а потом, как стакан одноразовый,

Ты не нужна! Ты уже не нужна!"

Я повторял: "Ну Марина, Мариночка…

Ну что ты, дурочка… Хватит, пойдём!

Ты молодая, ты просто картиночка -

Всё будет: муж и детей полон дом..."

"Уже не будет!"- её исступление

Крушило стёкла в окрестных домах -

"Ты обо мне слишком лестного мнения!

Я их убила! Убила! Сама!

Он каждый раз говорил: "Не до этого!",

Чтоб "выбирала - ОНО или он"...

И вот сейчас, как убийцу отпетого,

Меня настиг справедливый закон!

А он нашёл себе новую! Чистую!

С румянцем нежным и глазками в пол!"-

Она завыла надрывно, неистово...

И я пошёл к ней. Я просто пошёл…

Я убеждал: "Но ведь жизнь не кончается!

Ведь ты же всё понимаешь теперь!

Начнёшь всё заново, можно покаяться...

А шанс на счастье - он будет, поверь!"

Она с трудом подавила рыдания:

"Не проповедуй тут! Душу не рви!

Да ты хоть знаешь,что значит страдание?!

Да ты слыхал вообще о любви?!"

О, что я знаю - ей знать не положено...

Моей любви к ней - четырнадцать лет...

Июньским утром малявка с мороженым

Мне улыбнулась беззубо: "Привет!"

Она смешная была, тонконогая,

В коротких шортах и с длинным каре.

И каждый день умолял тогда Бога я:

"Ну пусть мы встретимся с ней во дворе!"

Я влился в круг её школьных товарищей,

Затем - в число послешкольных друзей.

Хоть шло сближение по нарастающей,

Я рядом был, но не С НЕЙ. Но не с ней...

Мне было ясно без тени сомнения,

Что я - лишь друг, только друг. Навсегда.

А почему - не искал обьяснения:

Свободный выбор - он каждому дан.

Любовь, как вера, не терпит насилия.

Она не смеет арканить, пленять.

Да, не для всех - чувств взаимных идиллия...

И я решил это просто принять.

"Ты ненормальный!"- смеялись приятели -

"Да что ты сохнешь?! Ведь жизнь-то одна!"

И всё знакомили с Юлями, Катями...

Но безуспешно. Они - не ОНА.

Она звонила мне ночью, в полтретьего:

"Ты представляешь - он розы принёс!

Зачем ты спишь?! Всех счастливей на свете я!

Ведь мне никто не дарил раньше роз!"

Нет, я дарил... Каждый год, в день рождения.

Но я был другом. Не более, чем...

Порой казалось, что близко смирение.

А иногда было тошно совсем...

Терзала мысль: "Назовётся замужнею -

О ней и думать-то будет грехом...

Моя забота ей станет ненужною -

И я уеду. Женюсь. Хоть на ком..."

Да только замуж её и не звали-то...

И я был рядом. Уйти я не мог.

Она шутила: "Достоин медали ты,

Мой самый верный, мой кровный дружок!"

...Всего полшага осталось до краешка...

Я ей протягивал руку: "Держись!"

Её схватить бы, да тут угадаешь как?..

Цена ошибки - бесценная жизнь.

И я решился сказать. Всё. По-честному.

Чтоб смерть любви испугалась моей.

О том, что с летнего утра воскресного,

Все эти годы, все тысячи дней

Я так мечтал, чтоб очами сердечными

Она сумела во мне рассмотреть

Мою любовь - безграничную, вечную,

Что не позволит ей ТАК умереть...

Но закричала она: "Хватит жалости!

Ты сам осудишь потом свой порыв!

А мне припомнишь, мол, "С кем-то таскалась ты,

А я был добр и душою красив!"

Я не нуждаюсь ни в жертвах, ни в милости!

Я просто их у тебя не возьму!

Ты просишь сердце? А сердце разбилось-то!

И я не верю уже никому!"

...Тринадцать лет и одиннадцать месяцев

И двадцать два с половиною дня...

…Спасатель, крадучись, шёл к нам от лестницы -

Она рванулась, задела меня...

Вдруг шум толпы, что стояла под домом, стих.

И крик застыл в её синих глазах.

Но в первый миг, странный миг невесомости,

Я ощутил удивленье, не страх.

Я падал долго. Как в детстве я падал - в снах...

И боль накрыла меня, как волна…

Хоть гасло небо, мне было так радостно -

Ведь там, на крыше, ОСТАЛАСЬ она...

Я знаю

Я знаю то, что ничего не знаю...

А прежде убеждён я был в обратном.

Ведь в самообольщеньи пребывая,

Я заблудился. Но не безвозвратно.

Что делать, если ты упрям ужасно?

До одури влюблён в свою гордыню?

В бесстрастие своё поверив страстно,

Стремишься страсти обличать отныне?

Даёшь советы. Головой качаешь

С улыбкой снисходительно-брезгливой?

И в повседневном знаки замечаешь?

И даже их толкуешь прозорливо?

И опыт свой духовный мнишь особым?

И подвиг редкий - лишь себе подвластным?

Сколь незаметны прелести микробы,

Столь смертоносны, злобны и опасны.

Но к счастью, есть отличная микстура,

Которая горька и безотказна.

Сбивает "святость", как температуру -

И мы опять скромны и незаразны.

Нет тупиков для тех, кто верит Богу.

Способных признаваться в заблужденьи

Господь наш не наказывает строго.

Смиренье за собой влечёт прозренье.

В тот самый миг, когда снимаешь шоры,

И зришь свои грехи и недостатки,

Господь с любовью, нежно, без укора,

Тебя прощеньем утешает сладким.

Знай

Знай, обиженных Богом нет.

Есть обиженные на Бога -

Кто, обьятый гордыней, мнит,

Что иного достоин он.

Но ведь жизненный мой сюжет,

От пролога до эпилога,

От меня в полной мере скрыт,

А для Господа - нет времён...

Знай, оставленных Богом нет.

Есть оставившие надежду.

Без неё вся земная жизнь -

Дней безрадостных чехарда.

Есть на каждый вопрос - ответ.

Кто ж виновен, что мы - невежды?

Не туда, не за тем бежим.

И теряемся иногда...

Знай, ненужных у Бога нет.

Есть лишь те, кому Бог не нужен.

Режет солнечный луч глаза,

Если прежде смотрелся в тьму.

Но Его Животворный Свет

Для того, кто Им был разбужен,

Нежен так, что нельзя сказать...

Нужно чувствовать самому...

Почему

Почему Ты не берёшь любовь мою, Боже?

Долго мне пришлось её взращивать...

Убирая то, что представлялось негожим,

Много лет подряд выхолащивать.

Тщательно беречь, на недостойных не тратить,

Защищать до остервенения.

Думалось: Ты спросишь, а её вдруг не хватит -

Ни к чему мне эти волнения.

Как таланты, в рост её пустить не решилась -

Ну зачем удачу испытывать?

Вот отдай - и жди потом обратно, как милость.

Где уж на проценты рассчитывать!

Чтоб она не портилась и не плесневела -

Это же нюанс очень каверзный,

Собственное сердце превратить я сумела

В холодильник четырёхкамерный.

Может быть, она и поостыла немного…

Греть не стану - дело рисковое.

Что же в ней не так - ведь ни пятна, ни порока,

Даже не привяла, как новая?!

Каинова зависть точит ум поминутно

И на бунт открытый решается:

"Брал Господь любовь у глупых, грязных, беспутных

А моей, кристальной, гнушается?!"

Пусть не приумножила, зато сохранила.

Отсекла, как скульптор, всё лишнее,

То есть лишних всех, кто ждал, чтоб я их любила.

Но обиды - дело их личное.

Чем я хуже непредусмотрительных многих,

Кто легко любовью бросается?

Чувствами живёт, совсем не зная о Боге?

Тех, кто на кресте только кается?

Милует Господь блудниц и мытарей даже,

За дела прощает подсудные.

Если мой-то путь других и чище, и глаже,

Что же в рай идёт девка блудная?!

Ревность, как змея, терзает душу и гложет.

Гнев и ропот в ней зарождаются:

Так куда же мне девать любовь мою, Боже?!

В ней, ТАКОЙ, никто не нуждается...

Человек человеку

Человек человеку...Так волк или брат?..

Отвечай, я внимательно слушаю.

Утешаю я ближних, да всё невпопад -

Мы в гордыне запутались душами.

Всё мне кажется: мир до меня и не знал,

Чем спасаться, как искренне каяться.

Только мне Бог открыл, лишь меня Он избрал,

Лишь во мне Его Свет отражается.

Так приятно порой, отстранившись слегка,

Упиваясь своей умудрённостью,

Говорить человеку: "Ты в сѐтях греха,

Побеждён крайне пагубной склонностью.

Будь уверен, уж я за тебя помолюсь!

Попрошу для тебя просветления!

Раз я опытом «сильно духовным» делюсь,

Конспектируй - я в звании гения!"

Своё вѝденье чьих-то страстей и проблем

При себе удержать - дело трудное.

Человек человеку - он кто? Он зачем?

Все уроки - они обоюдные?..

Научи и меня! Помолись обо мне!

Чтоб оставив сухую теорию,

Я смогла осознать, что сама я - на дне.

Лишь тогда разгляжу твоё горе я.

Чтоб дежурный рецепт не спешила писать,

Заменяя латынью сочувствие.

Чтоб не мнила, что в силах кого-то спасать,

Ведь спасает лишь Божье присутствие.

Состраданию каждый страдающий рад.

Мне б понять, мне б приня̀ть его, всякого...

Человек человеку - он всё-таки брат.

И Отец любит нас одинаково.

Хочу спастись

Кто б знал, как я хочу спастись!

Как я спешу спасаться!

Вот планом мне б обзавестись...

Прочесть - и подписаться.

Ну, например: "Создать семью.

Родить. Раз пять-четыре..."

Кто скажет - четверо "забьют"

Мне место в лучшем мире?

Ну, скольких минимум рожать?

Без лишних - я ж не дура!

Не из приятных, так сказать,

Вся эта процедура.

Терпеть придётся токсикоз,

Отёки, сами роды...

Не устлан лепестками роз

Путь, созданный природой.

А если муж при этом - жмот

С замашками тирана?!

Который только пиво пьёт,

Командуя с дивана?!

А вдруг-свекровь?! И…там… родня?!

У мужа - швах с зарплатой?!

Спасайтесь в браке без меня!

По ходу, сложновато...

А может, мне уйти в затвор?..

Из мира удалиться?

Ведь мать с отцом с недавних пор

Мешают мне молиться!

Чуть больше часа помолюсь -

Прям дверь с петель снимают!

Что я за них в поклонах бьюсь,

Они не понимают!

То: "Дуй в аптеку, в магазин!"

То: "Мой посуду срочно!"

Нет, мне реально ад грозит

С такой семейкой склочной!

Зато в затворе - тишь да гладь...

Известная программа.

Затвор без стука отворять

Уже не сможет мама!

 

Там хочешь - целый день молись.

Устал молиться - думай.

Иль сидя спи. И так - всю жизнь...

Ой, скучно как... Угрюмо...

Полегче подвиг бы избрать

С гарантией спасенья.

Тут в игры некогда играть -

За днём теряю день я!

Мне надо, чтоб наверняка.

Чтоб без обломов, чётко!

В затвор и в брак - кишка тонка...

Где ж царский путь, серёдка?

Попроще схема не пройдёт?

Ну, без напряга чтобы?

Ох, чую, в гроб меня сведёт

Борьба за жизнь за гробом...

Это - шутка. А теперь заключение, которое прошу принять серьёзно:

У Бога есть для всех пути.

Он знает всё о каждом.

Он Сам сломал, чтоб нас спасти,

Своё "хочу" однажды...

Ситуативность

"Ситуативные друзья" -

По уху режет фраза эта.

Порою вспоминаю я

Своих "товарищей на лето".

Мы друг без друга целый год

Могли прекрасно обходиться,

Жить кругом лишь своих забот,

Без мысли даже созвониться.

А летом встретились - опять

Мы вместе, нету нас счастливей.

Такою дружбой обрастать

В любом умеем коллективе.

"Ситуативная любовь"

Бывает часто в институте.

Мы тех, кто рядом, под рукой...

Не любим, нет - мы с ними"мутим".

А после выпуска - гуд бай!

Уж так за пять-то лет приелось!

Но бросить: "Мы не пара, зай..."

Непросто. Требуется смелость.

Ситуативной веры нет.

Ситуативная - не вера.

Сегодня - сыт, обут, одет,

Успеха служишь ты примером.

А завтра - нищим под забор

Тебя судьба внезапно бросит.

Болезнь, судебный приговор -

Нам жизнь сюрпризы преподносит...

И если вера в нас была

Ненастоящей, показною,

Весь антураж сгорит дотла

И Бог насадит в нас иное...

 

Страданья вдруг откроют нам

Всё то, что прежде было скрыто.

И вера - та, что даст Он Сам,

В нас станет стержнем, монолитом.

Чтоб в самый страшный горя миг,

За гранью боли и терпенья,

Рвала̀сь, тянулась, как тростник,

Любовь к Творцу Его творенья.

Просите веры. Только в ней

Вам мир Господь подарит дивный

Любви бессмертной… И друзей,

Чей выбор - не ситуативный.

Унынье

Мне вновь унынье в сердце заползло.

И у тебя, похоже, то же горе.

Меня знобит, хоть всем вокруг тепло,

Я раздражаюсь в каждом мелком споре.

Нет, нервы расшатались неспроста,

Не просто так разбушевались страсти,

Не зря пугает ночи темнота

И вихри мыслей рвут мой ум на части…

Что "отдыхать", коль от себя устал?

Куда ни едь, но от тоски не скрыться...

Советы - в книгах... Каждый их читал,

Но в жизнь непросто претворить страницы.

А знаешь, что? Я думаю, сейчас

Настал период самый благодатный.

Не будь проблем, самодовольство б нас

В гордыне потопило безвозвратно.

А так весьма нескучен день любой,

Расслабиться нельзя ни на минуту.

Тут кто-то подло поступил с тобой,

Там - ты по шее настучал кому-то.

Бросает нас нещадно вверх и вниз,

Как на американских горках, что ли.

Пожар в душе не гаснет - злись, не злись…

А этот гнев - лишь проявленье боли.

Но выжать из лимона лимонад,

Ну то есть свой урок извлечь из стресса

Мы призваны, ведь каждый был бы рад,

Чтоб хэппи-эндом завершилась пьеса.

Давай по делу: как преодолеть

Все искушенья, сократить потери,

И главное - как научиться впредь

Предупреждать своё шатанье в вере?

Вот гложет мысль: "Вокруг одни враги,

И целый мир меня не понимает!"

Проси с надеждой: "Боже, помоги!" -

Он тех, кто оступился, поднимает.

Ведь падал и обидчик твой, и ты.

Вас эта слабость так роднит, по сути…

Хоть лишь на миг пересеклись пути

И вы не совпадаете в маршруте.

Пусть очевидно: виноват другой,

Ведь это он тебя на грех толкает.

Бессилен ты вернуть душе покой,

Негодованье в ней не умолкает.

Но рассуди: ведь страсть в тебе спала,

Своё существованье скрыв умело,

И много лет лишь повода ждала.

Так вот она - борись! Берись за дело!

Без сожаленья корни удаляй,

Всё выметай до семечки единой.

И каждый день борьбы благословляй

Того, кто послужил её причиной.

Ведь если грешен, он ответит сам.

Зачем тебе пускаться в осужденье?

О милости взывая к небесам,

Являть к другим логичней снисхожденье.

Бес-соглядатай ходит за тобой

И тонко провоцирует сорваться.

Но ты запомни: не проигран бой,

Покуда ты намерен не сдаваться.

"Я не соизволяю! Не моё!

Как раньше - не хочу! Помилуй, Боже!"

Так скажешь - и не долетит копьё.

И даже если ранит - не низложит.

Пусть от бесовских стрел так много ран,

Душа, как тело, струпьями покрыта...

Не бойся, повторяй: "Но пасаран!

Их армия заведомо разбита.

Да, слаб я, но Господь во мне - силён.

Ну что с ТАКОЮ силою сравнится?

И ранами Его я исцелён,

Хоть мне доселе есть в чём повиниться...

Но страсти все, живущие во мне,

И все грехи, что эти страсти множат -

То, что внутри, и даже то, что вне,

Наш Всемогущий Бог исправить может."

Поплачь, когда терпеть невмоготу,

Но в Боге ты не принимай сомненья:

Нашёл тебя Он, как монетку ту,

И не допустит порчи при храненьи.

Одуванчик

Утро. Парк. Одуванчик нашла ты

И любуешься - как он красив!

Я глаза за газетою спрятав,

Молча плачу, губу прикусив.

Ты уходишь. Осталось недолго.

Я могу лишь смириться и ждать.

Врач сказал: всё леченье - без толку.

Так зачем тебе дольше страдать?

Череда ежедневных уколов,

Боль и страх на бескровном лице.

И вопросы: "Когда же мне в школу?"-

Ты не знаешь о близком конце.

Одуванчиком ты облетела,

Но не хнычешь - "Ещё отрастут!"

Ты всегда быть кудрявой хотела.

Будут кудри - твердят тебе тут.

Всё, что было у нас, мы прода̀ли.

Обошли всех соседей, друзей...

Рассчитаюсь со всеми едва ли -

Мы должны уже улице всей.

Всё равно не смогли, не сумели...

Но не верится даже сейчас,

Что в запасе - всего лишь недели.

Что навеки уйдёшь ты от нас…

Ты сказала когда-то: "У Бога

Так, наверно, чудесно в раю!

Вот бы там погостить хоть немного!"

Может,просьбу исполнят твою?

Рвёшь цветы, собираешь в карманчик

И смеёшься: "Они мне нужны!"

Бедный, маленький мой одуванчик

Увядает в разгаре весны...

Ложь

Я ненавижу ложь в обёртке яркой…

Разрежу ленты, разверну фольгу -

Да, мой размер, фасон. И цвет немаркий.

Но взять, прости, я это не могу.

Не обижайся так демонстративно,

Неблагодарной не зови меня.

Мне было грустно. А теперь - противно.

Я разглядела фальшь при свете дня.

В игру без правил, где игрок - бесправен,

Я не вернусь, хоть чем меня не тешь.

Ведь мне понятно, кто её поставил.

Известен режиссёр. Знаком помреж.

С утра до ночи - в надоевшей роли.

В зубрёжке текста - с ночи до утра.

Приелось, хватит. Крепостная, что ли?

Покинуть сцену мне давно пора.

Как злой урок теперь воспринимаю

Я эту беспринципную игру.

Не принимаю то, чему внимаю.

И что дают, послушно не беру.

Не развлекай меня кудрявым слогом.

Не завлекай меня в иллюзий сеть.

Я жить хочу! И жить хочу я с Богом.

А жить во лжи - без Бога умереть.

Оставь себе фантазий пёстрый ворох,

Что призван был дорогу скрасить в ад.

Я просто слишком нервная… Я - порох,

Меня взорвёт любой нечестный взгляд.

Да, ложь бывает дьявольски красива,

Изящна. Ароматна и вкусна,

Как сладкая и вязкая подлива.

Любая дрянь под нею не видна.

На дно ты можешь бросить что угодно,

И щедро, не скупясь, полив враньём,

Доверчивых глупцов кормить свободно.

И грезить о величии своём.

И будет крепнуть чувство превосходства

От знанья тайн чужих, чужих грехов.

Ложь обещает власть, диктат, господство

Над горсткою пигмеев-дураков.

Но неподъёмней с каждою минутой

Твой личный груз лукавых поз и фраз.

Захочешь ты довериться кому-то,

Поплакать с кем-то искренне. Хоть раз...

Но с кем? Ведь лжец - он сам себе советчик.

Сам для себя - партнёр, оценщик, друг,

Как в тыл врага заброшенный разведчик.

И для него чужие все вокруг.

Тебе собрать всё мужество придётся,

Чтоб идола гордыни растоптать.

Чтоб Бога звать и верить - отзовётся!

Ведь без Него нельзя правдивым стать.

Дух Истины вранья разрушит стену,

Свободу подарив душе твоей.

И ты признаешь - честно, откровенно,

Что ЭТА правда всякой лжи сильней.

Как жду я

Как жду я Воскресения Христова!

В посту Великом я считаю дни.

Да, искушенья... Скажете, не ново?

Но всё изобретательней они.

И грань всё тоньше, за которой - бездна.

Всё благостней личина у греха.

Он врёт: "Сопротивленье бесполезно.

Не сам я плох, душа твоя плоха.

Не надоело дёргаться, подружка?

Энергию свою побереги!

Мечтаешь скрыться? За тобой - наружка.

Мы рядом, хоть по-спринтерски беги.

Тут у меня записано детально,

Что любишь ты и от чего дрожишь.

Я подтвердить могу документально,

Что ты навеки мне принадлежишь."

Слова его звучат так достоверно,

Что пробирает до костей озноб.

К чему он клонит, знаю я примерно -

Живуч во мне уныния микроб...

О Господи, пошли мне избавленье!

Пусть не сейчас, но хоть когда-нибудь!

От самоедства и саможаленья

Мне, маловерной, надо отдохнуть...

Я - героиня очень странной пьесы.

Меня включили в основной состав.

Я вижу: зал битком, а в зале - бесы,

Там бой кипит за лучшие места.

Партер кричит:"Актёры, больше страсти!

На сонных мух устали мы смотреть!

Свой водевиль трагедией украсьте,

Попробуйте, к примеру, умереть!"

С трудом я до антракта продержалась.

Спасаясь бегством через чёрный ход,

Я вспомнила, с чего всё начиналось -

Ведь грех причины в нас самих берёт.

Что проще - возомнить себя святою

И окруженье в этом убедить.

Вздыхать: "Да я внимания не стою,

А впрочем, не могу о том судить..."

Шептать: "Простите, если чем задела...",

Молитвослов смущённо теребя.

Какое увлекательное дело -

Изготовленье нимба для себя!

Да, прежде он держался на булавках,

Но приобрёл вполне пристойный вид

В примерках и в подгонках, и в поправках.

И наконец-то, как влитой, сидит.

В такой обновке сладко красоваться

И взгляды восхищённые ловить.

Да в ней не грех и в пасть греха соваться,

Чтоб стойкостью себя же удивить.

В комплекте с нимбом - искренняя лживость,

Тщеславное смирение идут.

И знанье: миром правит одержимость.

Пора на небо, загостилась тут.

Все на меня, на праведницу, взъелись -

Несправедливо гонят и бранят...

Похоже, зависть - я же просто прелесть.

Я в рай спешу, а им дорога - в ад.

Да, просто прелесть... И точней не скажешь...

Диагноз благозвучен, но жесток.

И эту гидру сам в себе не свяжешь,

Один целитель страшной язвы - Бог.

Весьма полезно пасть лицом в канаву,

В помои окунуться иль в навоз…

Поверишь, что свиньёй зовут по праву -

Пройдут прозренья, свет и запах роз.

"О, горе! Я - не девочка-ромашка!"

"О, ужас! Я - не мальчик-василёк!"

Принять своё несовершенство тяжко,

Но час выздоровленья недалёк.

Итак, покуда не внесли нас в святцы,

Пока мы в изнурительной борьбе,

Признать свою греховность не бояться

Рекомендую. Прежде всех - себе.

Где жало смерти, адова победа?

Грех попирает чудо из чудес.

Ведь Ангел бывшей грешнице поведал,

Что наш Господь воистину воскрес!

Полюби меня настоящим

Полюби меня настоящим…

Я себя измотал борьбой,

Ведь других я играю чаще,

Чем бываю самим собой.

Одеваю чужие лица,

Примеряю улыбки я.

И учу наизусть страницы

Восхитительного вранья.

Прыгнув в замкнутый круг арены

Под прожектора яркий свет,

С обречённостью Гуинплена

Слышу смех и смеюсь в ответ.

Знаю, должность моя в почёте.

И фанфары трубят о том.

Только в каждой хвалебной ноте

Славят созданный мной фантом.

Роль способна затмить актёра,

Как ни грустно, но это так.

От мажора и до минора

В нашей жизни всего лишь шаг...

Хоть утратить боюсь признанье

И в себе разочаровать,

Не могу победить желанье

Свой колпак шутовской сорвать.

Я страшусь потерпеть фиаско,

Но себя потерять - страшней.

Как ни красочна эта маска,

Мне не жаль расставаться с ней.

И сейчас я рукой дрожащей

Навсегда свой смываю грим -

Полюби меня настоящим,

Если сможешь любить таким...

О молитве

Ты не верь, что молиться нельзя за кого-то,

Что не может Господь чью-то душу спасти.

Точки нет невозврата. Есть точка отсчёта:

Первый шаг к исцеленью, начало пути.

Ты не слушай: "Молиться о нём бесполезно.

Да не суйся, он грешник - вдруг бесы побьют!"

Ты представь, что стоишь над зияющей бездной -

Все глядят, но рукѝ тебе не подают.

Кратких несколько слов - о, как это немало!

Повторяй, когда вспомнишь. Ну, изредка хоть…

Пусть бы полчище бесов кого-то терзало,

Твёрдо верь: сбережёт эту душу Господь.

Я сама во грехах от макушки до пяток,

И просить не устану молитв обо мне.

Чтобы жизни своей непутёвой остаток

Божьей милостью я провела не на дне.

Знаю я, что тому, кто стучит, открывают.

И просящему то, о чём молит, дадут.

Верю я, что бессмысленной жизнь не бывает,

И совсем не бесцельно страдаем мы тут.

Научиться любить и болеть за другого -

Это наша задача. Она непроста.

А молитва - любовь, облечённая в слово.

В ночь пасхальную Словом зовём мы Христа.

Просто жизнь - поле боя, и это бесчестно,

Если раненых мы оставляем врагу.

Будем к Богу кричать - не погло̀тит нас бездна.

Бог силён нас спасти. Я молюсь. Как могу.

Вина

Я боюсь не успеть. Как мне быть, если я опоздаю?

Если я не скажу, я не сделаю то, что должна?

Хоть на маленький шаг я мечтаю приблизиться к раю.

Но идти не даёт непосильная тяжесть. Вина.

Этот груз, эту боль я привычно ношу в средостеньи.

И ничем не могу, хоть пытаюсь, её заглушить.

Не проститься мне с ней, у себя мне не вырвать прощенье.

Я не в силах с собой полюбовно всё это решить.

День за днём, ночь за ночью растёт эта боль снежным комом.

Даже светлую радость способна она отравить.

Не пойдёшь за советом к родным иль к друзьям и знакомым.

Потому что ответят:"Да плюнь ты! Забудь и живи."

Но себе не соврёшь. Неоправданных тьма оправданий

Убеждает других, обеляет тебя в их глазах.

Но тебя самого от ночных не избавит терзаний,

От вопроса: "Ну как ты живёшь, чью-то жизнь растерзав?"

…Хлопнув дверью, уйти - очень просто. И просто вернуться.

Но непросто услышать, что ты слишком поздно пришёл.

Словно раны на памяти эти слова остаются

И болят всякий раз, когда кажется: всё хорошо.

Что гулянки, что труд - тут любой слишком слаб анестетик.

И в компании шумной ты будешь с бедой сам на сам.

Люди скажут тебе: "Ты лечи, что ли, странности эти.

Всё понятно - невроз... Гиперсклонность к тоске и слезам."

Как темно на душе! Зажигаю я бра и торшеры.

Как мне душно в душе! Каждый час открываю окно.

Не справляюсь собой. Не могу. Не моей это меры.

Не до гордости тут. Остается мне только одно –

Пусть на ватных ногах, я смогу - подойду к аналою,

Где Распятье и Книга с ответом на каждый вопрос.

В целом храме и в мире нас будет в тот миг только трое -

Седовласый священник. И я. А меж нами - Христос.

Пусть накроют мне голову, пусть моё сердце откроют.

Ничего я не скрою - я слишком устала скрывать.

И почувствую я, как в бессилии бесы завоют.

А на небе все Ангелы будут о мне ликовать.

Пусть сотрут все грехи. Пусть утрут мои горькие слёзы.

Утолят эту боль, что измучила душу мою.

Пусть жестоких обид из груди моей вынут занозы.

Пусть подарят надежду, что я уже не на краю.

Обращусь тогда к Господу: "Ты же простишь меня, Боже?..

Ведь о тех, кто Тебя распинал, Ты молился с Креста.

Я прошу, тот, кто прѐдан был мной, пусть простит меня тоже!

Рай - для всех, кто умеет любить. Значит, он где-то там…

Ты скажи ему: я же вернулась! Но я не успела...

Ты же знаешь, порой не хватает каких-то минут...

Пусть поверит, что я для него только счастья хотела.

И с Тобой он, конечно, гораздо счастливей, чем тут.

Исцели меня, Боже, от злой, беспощадной гордыни,

Той, что бьёт, убивает, калечит так любящих нас.

Чтобы жизни чужие крушить я не смела отныне,

Чтоб ценила я каждую душу из тех, что Ты спас…"

И узнав, что простили меня, что меня разрешили,

То есть мне разрешили тот первый, тот маленький шаг,

Я пойму, что не только у птиц есть свобода и крылья.

Сделать душу крылатой - в Господних и в наших руках.

Я боюсь не успеть… Передумать боюсь, не решиться.

А потом умереть. Не расставшись, оставшись с виной...

Не покинь меня, Боже!  Мы будем об этом молиться -

Я же знаю, он хочет делить Твою радость со мной...

Не молчи

Если есть что сказать - говори, не молчи!

Недоверие так оскорбительно…

Можешь сердце закрыть и забросить ключи,

Но поверь мне, что это губительно.

Ненавидишь весь мир за потоки обид,

Презираешь себя в своей слабости.

Но опомнись: твой Ангел-Хранитель скорбит,

Светлый вестник Божественной радости!

Хочешь плакать - так плачь. Хватит горе скрывать

За гримасой надменно-циничною.

Ты напрасно спешишь ярлыки раздавать,

Будто люди все сплошь безразличные.

Незаметно тебе, как же много вокруг

Тех, кто плачет с тобою и молится.

Ощетинился ты, но ведь истинный друг

О колючки твои не уколется.

Потому что при нём и вино, и елей -

Развернёт он мобильный свой госпиталь,

Чтоб утешить тебя, подбодрить, пожалеть..

Возлюбив, как завещано Господом.

Бедный мой человек, ты же Богом любим!

Он считает слезу твою каждую.

Он с тобою всегда. Ну а сам-то ты с Ним?

Точно с Ним? Это - самое важное!

Как страшно

Как страшно быть уверенным в себе.

И правоту свою нести, как знамя.

По чьей-то горем выжженой судьбе

Пройти не постыдиться сапогами.

Как страшно, если люди - просто фон

Для всех твоих достоинств, часто мнимых.

Когда чужие чувства - полигон

Для испытаний невообразимых.

Как страшно с жаром рассуждать о том,

О чём ты не имеешь представленья.

Наотмашь бить словами, как хлыстом,

На прочность чьё-то проверять терпенье.

Как страшно и слепым быть, и глухим -

Не видеть чьих-то cлёз, не слышать стонов.

Склоняться с видом праведным над ним,

Чтоб пальцем ткнуть сурово в свод законов.

Как страшно, если ты, кимвал и медь,

Всех называешь трусами, лгунами.

Как можешь в сердце ты любовь иметь,

Коль не спешишь гасить гордыни пламя?

А отрезвляет лишь чужая боль,

Которую заметил с опозданьем.

Ведь прежде был ты занят лишь собой,

Не удостоив ближнего вниманьем.

И в этот миг ты вдруг осознаёшь,

Насколько ты далёк от трафарета.

Что ты совсем не за Христом идёшь.

Всего страшнее пониманье это...

И вот, когда свою рассмотришь грязь,

Тебе Господь протянет чью-то руку

И знанье: чтоб  душа твоя спаслась,

Сейчас душа иная терпит муку...

Пожизненно

Пожизненно без права переписки

Мы получили от судьбы с тобой.

За то, что мы чужими стали близким,

Поверив в злую сказку про любовь.

Не смей звонить, ведь так намного хуже.

И на глаза не попадайся мне.

Я стану жить заботами о муже,

А ты подумай о своей жене.

Пусть Бог подаст нам силы и решимость

Пройти одну из главных в жизни вех -

Нас, как и многих, проверял на вшивость

Сладкоречивый и жестокий грех.

На тёмный лик он наложил белила,

В глаза закапал ловко глицерин.

Рыдал в моё плечо: "Ты полюбила!

Тебе для счастья нужен он один!"

Во мне по капле закипала лава,

А он уже бежал к тебе стремглав,

Крича о том, что ты имеешь право,

Разуверяя в том, что ты не прав.

Вовлёк в игру, но умолчал про ставки,

Про то, что наши души на кону.

В его мешке - из бархата удавки.

Для нас двоих он приберёг одну.

Затягивал так нежно, так умело...

Казалось нам - от чувств теснит в груди.

В глазах темнело, и душа темнела,

И только тьма ждала нас впереди.

Хоть перед смертью трудно надышаться,

Рискнула я последний сделать вдох.

И сквозь мираж картонных декораций,

Вдруг ощутила: где-то рядом - Бог!

Меня в бредовом, страстном ослепленьи

Он всё же не покинул, не забыл!

И распрямив дрожащие колени,

Я вверх рванулась из последних сил.

Ужасно больно, если по-живому...

Наркоз не предусмотрен для души...

Но - позади бездонный чёрный омут,

Сказали мне: иди и не греши.

Ведь милости Господней нет предела -

Быть может, мы войдём в Его чертог,

Оставив глаз, что вырвать я сумела,

И руку - ту, что ты себе отсёк...

После

Позвольте мне плакать у Вас на могиле…

И крест обновлять, и цветы приносить.

Пускай Вы при жизни меня не любили,

Позвольте мне Вас после смерти любить.

При жизни желающих было немало

Отчаянно драться за Ваше "люблю".

Но в эту борьбу я тогда не вступала,

Тода мои шансы равнялись нулю.

Но я там была. Я стояла в сторонке -

Безмолвна, всегда незаметна для Вас.

Ведь был оскорбленьем для черт Ваших тонких

Невзрачный мой профиль и жалкий мой фас.

Когда Вы внезапно сорва̀лись с вершины,

Я помню, внизу расступилась толпа -

Ей нужен герой с несгибаемой спѝной,

А к падшим толпа и глуха, и слепа.

Там кто-то пытался рыдать неумело,

О новом кумире мечтая уже.

Они погребли Ваше бренное тело

И сразу забыли о бедной душе.

И в эту минуту я вышла из тени.

Я вдруг осознала, что про̀бил мой час -

Вот шанс, как награда за годы терпенья,

Единственной стать наконец-то для Вас.

Я всё размышляла: что ждёт Вашу душу?

Ведь там, за чертой, с неё спросят всерьёз.

Читала я, жажда ужасная сушит

Того, кто грехи за собою принёс.

О Ваших грехах я, конечно, слыхала,

Хоть это любовь не гасило мою.

"Что делать?!"- к священнику я подбежала.

"Молиться…"- сказал он, поправив скуфью.

Я стала молиться о Вас. На коленях.

И в храме, и дома в течение дня.

Мне кажется, Вы там полны сожаленья,

Что прежде совсем не ценили меня.

Частенько я хлеб на канун полагаю,

И нищих питаю нежадной рукой,

И имя привычно пишу, не читая,

Под скорбным заглавием "За упокой".

Я верю, что там не вкусите Вы боли,

Которую здесь причиняли легко.

Я видела сон про цветущее поле,

Про светлый Ваш дом над хрустальной рекой…

Пришла я на кладбище в день Радонѝцы,

Застыла в раздумье пред Вашим крестом:

Я скоро здесь тоже могу очутиться,

Да только меня не помянет никто.

Но Бог милосерден, живу я покуда.

Болею немного, но это пустяк.

Не бойтесь, мой милый, я Вас не забуду,

Ведь все мы - оттуда, а здесь мы в гостях.

Хоть близкой для Вас я при жизни не стала,

Но всё же судьбою довольна вполне -

Не зря я ждала, я наверное знала,

Что Вы после смерти достанетесь мне...

Грань

Я плакала о нём три долгих месяца.

Я думала о нём три долгих года.

Потом решила - не судьба нам встретиться,

Ведь не войти два раза в ту же воду.

Жизнь на̀бело начну, по свежим правилам -

Чтоб муж и дети, новая работа...

Сменила должность, мебель переставила,

Осталось только подыскать кого-то.

И ты нашёлся: рост и возраст средние,

Образованье среднее, зарплата...

Не первая и точно не последняя

Я вышла замуж, потому что - надо...

Чего мне ждать? Ведь я же не красавица,

И мне не восемнадцать, прямо скажем.

А что любовь? Со временем появится.

А впрочем, без неё удобней даже…

Мы стали жить. Спокойно и размеренно:

Прогулки, чай с вареньем вечерами…

Такой уклад, как я была уверена,

Заставит позабыть о прежней драме.

Ты подобрал щенка минувшей осенью -

Смешную длинноухую дворнягу.

Его, как и меня, потискав, бросили.

А у тебя, похоже, к жертвам тяга...

Ты добр ко мне, скандалов не случается.

С тобой легко, комфортно и уютно.

И лишь с детьми пока не получается…

Но в лучшее мы верим обоюдно.

Всё тихо, мирно - ну какие жалобы?

Но с дикой мыслью я вчера проснулась:

Что босиком по снегу побежала бы,

Когда б моя любовь ко мне вернулась…

Сегодня, оказавшись в старом городе,

Зашла в кафе, где с тем, другим, бывала.

Из окон виден сквер в прощальном золоте -

Как долго я всё это забывала...

Но в памяти, подобно кинороликам,

Хранятся все счастливые моменты...

Я вдруг споткнулась - он сидел за столиком

И кофе пил, листая документы.

Я поняла, что тоже им замечена -

Он улыбнулся радостно, открыто:

"Привет! Сулили звёзды, видно, встречу нам!

Я - тот же Мастер. Как ты, Маргарита?"

Пытаясь дрожь унять, за столик села я -

Да, верно, он ничуть не изменился...

А он спросил: "Такая же несмелая?

Не злишься? Я тогда погорячился...

Но может быть, давай опять попробуем?

Без пафоса и клятв в любви до гроба.

У нас с тобой история особая,

И вместе мы счастливей будем оба."

…Но чувство незнакомое и странное -

Сомненье овладело мной внезапно.

Каалось бы, признанье столь желанное -

Билет купейный в радужное завтра…

А скучный муж с посредственной наружностью,

Нахальный пёс и тесная гостинка

Оставлены быть могут за ненужностью,

Ведь мне по сѐрдцу красочней картинка.

Ведь я люблю... Плохое оправдание…

Любовь ли эта мука и томленье?

А если всё же – ПРЕлюбодеяние?

ПРЕдательство, а значит - ПРЕступленье?

Грань ПРЕступив, ПЕРЕступив доверие,

В наш мир с тобой уже не возвратиться…

С такой невосполнимою потерею

Я не смогу, не захочу смириться!

Не растопчу тебя своей изменою,

Ведь этой боли мне самой хватило…

Твою любовь считаю слишком ценною -

Не променяю на торшер светило.

И то, что говорилось на венчании,

Сквозь годы я смогла сейчас расслышать:

Семья - как счастье и как испытание,

Как путь к спасенью, нам даётся свыше…

А он смотрел... Глазами светло-синими...

Он был уверен - я на всё готова.

А я сказала: "Знаешь, ты прости меня.

Я...НЕ...ЛЮБЛЮ...ТЕБЯ..."- за словом слово.

Былая страсть ещё глаза мне застила,

И трепетала слабая душонка,

Ломался голос: "...Извини, я счастлива.

И вообще... Мы с мужем ждём ребёнка."

И взгляд чужой - холодный, иронический,

Обжёг меня… Он встал, пожал мне руку:

"Расслабься, детка, я гипотетически.

Ступай и передай привет супругу."

Он не сумел сдержать движенья грубые,

Так вероломно уязвлённый мною…

Боясь заплакать, крепче сжала губы я,

Его обиду чувствуя спиною.

Не вытирая слёз, я шла по улицам...

И вдруг звонок, и голос твой знакомый:

"Ну, где же ты? Мы с Шариком волнуемся.

Обед готов. Мы в парке возле дома."

Плевать на всё - я победила прошлое.

Враньё, что победителей не судят,

Но я надеюсь только на хорошее.

 Есть муж и дом. Даст Бог - ребёнок будет...

О близких

Закрой мне уста проворно.

Ну крикни: "Отстань! Не трогай!"

Расплачься, забейся в норку,

Чтоб пить своё горе там…

Как в сердце, таком просторном,

Нет места совсем для Бога?

Да сделай ты в нём уборку,

Да выбрось ты лишний хлам!

Ну что мне с тобою делать?

Ведь мы же теряем время.

А Бог его продлевает,

Часов замедляет ход…

Сквозь "Хватит!" и "Надоело!"

Вернусь я всё к той же теме.

В надежде, что лёд растает

И вера в глазах сверкнёт.

Господь не ломает волю,

Но не убирает Руку -

Хватайся, когда захочешь.

Спасайся, когда поймёшь.

Но будни у нас, застолья -

Бежим в суете по кругу…

Дни снова сменяют ночи,

И их уже не вернёшь…

Свидетельств каких о Свете

Тебе ещё не достало?

Чьих слов тебе не хватило?

Чьё мненье имеет вес?

Пойми же, в конце мы встретим

Того, Кто был от начала.

Чтоб смерть тебя не страшила,

И умер Он, и воскрес.

Не смерти бояться надо,

А жизнью пренебреженья.

Не миг пусть ужас внушает,

А вечность муки потом.

Зачем в отчаянье падать?

В твоей же воле решенье,

Ведь Бог тебя разрешает

От власти страха Крестом.

К чему стремились мы в прошлом,

О чём мы раньше мечтали?

Всё мелко было, нелепо -

Труха, дешёвка и тлен...

Прошу я о невозможном,

Но мне недавно сказали,

Что ночь отверзет мне небо.

И я не встану с колен!

Не верю в необратимость -

Мне есть к Кому обратиться.

Не верю в неисполнимость -

Всё может "Вся Исполняй".

И чтоб со мной не случилось,

Ему я буду молиться.

Ведь нам дарована милость

Стучаться дерзостно в Рай.

Я знаю, Бог меня слышит -

Всех громче плачу я в мире.

Ведь это горе - всех горше,

Ведь эта боль - всех больней…

Любовь Его - нашей выше.

Любовь Его - нашей шире.

Любовь Его - нашей больше.

Зачем ты борешься с ней?

Живи

Поговори со мной, пока я жив.

Пока я здесь, возьми меня за руку.

Не слушай пульс, а просто подержи -

Не обрекай на отчужденья муку.

Не убегай, чтоб плакать по углам,

Чтоб выть над ванной, отвернув все краны -

Ведь так не легче… Я бы плакал сам,

Но слёзы только растравляют раны.

Пока ты плачешь, я лежу один

В стерильной и прилизанной постели…

Не беспокойся, действует морфин.

Но знаешь, часто боль живёт не в теле…

Я вижу всё. Я чувствую твой страх -

В словах, глазах, улыбке напряжённой.

Но ты мне врёшь. Нам угрожает крах -

Я как чужой тебе, как прокажённый.

Ты избегаешь правды, как огня.

Я так измучен сладкими речами...

Ты полагаешь,что щадишь меня -

Ты дверь захлопнув, шепчешься с врачами.

Но разве правда - признак нелюбви?

Ведь я не выношу ни лжи, ни лести.

Боишься - говори, кричи, реви...

И я боюсь. Давай бояться вместе.

Во сне я видел смерть - в который раз

Она сказала: "Приготовься. Скоро."

Но я твердил: "Попозже, не сейчас.

Придёшь за мною после разговора."

Пойми,тмне очень страшно уходить,

Пока я эту стену не разрушу.

Прошу тебя, не разучись любить!

Пусть боль тебе дотла не выжжет душу!

Хочу, чтоб утром после похорон

Ты, как всегда, умылась, причесалась.

Чтоб ты не отключала телефон,

Чтоб знала, для чего ты здесь осталась.

Чтоб без меня сумела жить потом

Нормальной жизнью, а не бывшей драмой.

Чтоб у тебя был муж, уютный дом -

Ты станешь замечательною мамой.

И не терзайся, будто предаёшь

Всё то, что в нашем общем прошлом было.

Мечтал я счастье дать тебе. Ну, что ж -

Мне просто этой жизни не хватило…

Когда я грань миров перешагну

И поражусь, как тот, иной, прекрасен -

Я в нём останусь. Ждать. Тебя одну.

Живи - я очень долго ждать согласен…

Притча

Одиннадцать часов.

Никто меня не на̀нял.

"В кабак идём! Ты с нами?"-

Хор дружных голосов.

"Ведь день почти прошёл,

Всего лишь час остался.

А ты проголодался -

Скорей ступай за стол!"

Товарищ щурит глаз:

"Тут за углом - блудница.

Успеешь насладиться

Ты ею в этот час.

С утра, дурак, стоишь

На торжище ты праздно.

Хозяев много разных,

Да им не угодишь."

Так с кем же я пойду?

Так чем же соблазниться?

Вдруг слышу: "Потрудиться

Не хочешь ли в саду?"

И Голос мне знаком...

Иль слышан был когда-то?

Обещана мне плата

И вот мы с Ним идём.

Как сад Его красив!

Как много винограда!

Душа работе рада,

Я не жалею сил.

Проходит час в трудах…

Наёмники толпою

За платою дневною

Спешат. И мне туда.

Динарий получив,

Я радуюсь открыто.

Но слышу, как сердито

Народ вокруг ворчит:

"Нет, Господин, постой -

Работали с утра мы,

И с бо̀льшими дарами

Должны уйти домой!

А этот - кто он есть?!

Всего лишь час трудился

И вдруг обогатился,

Как те, что с зорьки здесь!"

Хозяин говорит

Им с ласковым укором:

"Я верен уговору.

Никто Мной не забыт.

Коль милость оказать

Я волен - ну так что же?

У вас, друзья, быть может,

Завистливы глаза?"

Ушли они. Я - нет.

Хотелось в сад вернуться,

Опять лозы коснуться...

Сказал Хозяин мне:

"Я видел из окна -

Работал ты усердно.

Устал ты, друг, наверно?

Съешь хлеб, глотни вина…

Останься. Ты теперь -

Мой верный виноградарь.

Не плата ждёт - награда.

Ты это знай, ты верь.

И пусть лишь час назад

Был с торжища ты по̀зван,

Всех позже, но не поздно

Вошёл ты в этот сад."

    Не веришь – отвечаю…

Не веришь - отвечаю,

Давай поспорим хоть:

Утихнет боль любая,

Утешит нас Господь.

Подумается: "Странно -

Вчера я в горе был,

Блуждал в плену тумана,

Без веры и без сил…

Я думал: жизнь бесцельна,

Безрадостна, скучна...

Забыл, что беспредельна

Господня милость к нам.

Я мыслил, что напрасно

Из сердца страсти рву,

Не сыто и не праздно -

Непразднично живу.

Забыл, что жизнь - мгновенье.

Чтоб вечность обрести,

Нас Бог призвал к движенью,

К стремлению, к пути.

Как серость угнетала

Похожих долгих дней...

Но вдруг понятно стало,

Что Господу видней,

Какое испытанье

Нас прочно закалит,

Каков предел страданья,

Что душу обелит.

Уж если мрачной ночью

Вести с уныньем бой,

Лишь помня: завтра точно

Предстанет жизнь иной -

Луч солнца ярко-жёлтый

Осветит, просветит

Дорогу, что прошёл ты.

И ту, что предстоит."

Тяжело

Не спорю, это тяжело…

И надо временами

Молиться,.плакать,.чтоб ушло,

Чтоб схлынуло цунами.

По коже волнами - мороз,

По сердцу - страх животный.

Да что ж доселе, вот вопрос,

Всё это Бог не о̀тнял?

Как было б славно много лет

В котле греха вариться,

А надоело - вялым"нет"

От муки заслониться!

Какой значительный урок,

Какое назиданье!

Не копят благочестье впрок,

Бессмысленны старанья.

Ведь вот стоял, а вот - упал.

Вновь поскользнулся, значит...

Увидев страсти злой оскал,

Всяк от бессилья плачет.

Искусен тот, кто искушён -

Он не сорит словами.

Тому лишь грех чужой смешон,

Кто не совался в пламя.

А кто отравы мёд глотнёт,

Пусть даже шутки ради,

Тот мир потом перевернёт,

Ища противоядий.

Но каждый, и неверный, шаг

Зачем-то был попущен…

Мы можем многое решать,

Но мы не всемогущи.

Владыка мира, Царь всего,

Создатель мирозданья -

Он главный здесь. И у Него

Есть пластырь к каждой ране.

И в силах только Он один

Нас поднимать из ада.

И чтоб узнать о том, с вершин

Порою сто̀ит падать…

А после - вверх. Теперь - ползком,

Держа свой шанс зубами.

И убеждаясь день за днём,

Что есть Господь над нами…

Круговорот

Воздушно - капельным путём

Чужая боль передаётся…

Вот капля чьих-то слёз, с дождём

Смешавшись, к водостоку рвётся.

Чтоб утром с трепетной росой

С опавших листьев испариться -

Туда, где движима грозой,

Туч пробегает вереница.

А завтра, лишь туман вдохнёшь,

Ты будешь знать: кому-то плохо.

И от души произнесёшь:

"Помилуй, Господи!" со вздохом.

И наш на милость щедрый Бог

Утешит плачущего где- то,

И веры укрепит росток,

Что всё живое Им согрето.

Воздушно - капельных путей

Так много в нашем мире бедном!

Мы дышим болью не своей,

Но это для души не вредно.

Ведь если молишься о том,

Кто в твой ближайший круг не входит,

Сам входишь в со̀зданный Христом

Круговорот любви в природе...

 Осколок

Войдёт обвиняемый в ряд пострадавших -

Он ранен зеркальным осколком кривым:

Презрение к падшим, забвение павших,

Научный подход к подконтрольным живым...

Осколок, как семечко зла - прорастает.

Хоть жить не мешает: не колет, не жмёт,

Но зрения угол он слишком меняет -

Всё видишь неправильно, наоборот.

Изъян, что смягчался бы любящим взором,

Под злым укрупняется, как под лупой.

И вывод приходит к тебе очень скоро:

Твой ближний - не ближний... Твой ближний - не твой...

Воздвигнуть спеша нелюбви баррикады,

Не хочешь ты слышать и знать ничего.

И нет большей радости, большей услады,

Чем зреть с высоты все паденья его.

Смеяться: "Ну ты-то куда устремился?!

Привык пресмыкаться - не суйся к орлам!

Что, крылья не держат? Ну как, брат - умылся?

Зачем же ты верил пустым похвалам?"

Злорадство, ехидство - в осколочных гранях,

Бесовских насмешек послушный дубляж.

Чем дальше - тем больше инфекции в ране.

У бѐсов - свои наработки. И стаж.

Кого обвинять? Пострадавшие - все мы.

Толпа неразумных, несчастных людей…

Мы версии строим, творим теоремы.

Мы каждый душою рискуем своей.

Зачем же судить? У кого полномочий

Достанет, чтоб грамотно грех обличить?

Больны наши души, темны наши очи -

Нас можно лишь, нежно жалея, лечить.

Пристало нам плакать, скорбеть и молиться,

И нищих о милости этой молить.

Чтоб мы умудриться смогли, просветлиться,

Нас нужно Любовью святой опылить.

Ну кто, кроме Бога, способен на это?

Кто в силе? Кто вправе? Кто в Правде? Лишь Тот,

Чьей Кровью ТАК сердце быть может согрето,

Что зло со слезой, как осколок, уйдёт...

О монашестве

Лишь тот способен быть монахом,

Кто смог вступить в борьбу со страхом.

Подобно перелётным птахам,

Решиться на далёкий путь.

Он знает, что лететь непросто

Сквозь ветер, как иголки, острый.

Что можно и не встретить остров,

Чтоб крыльям дать передохнуть.

Но там, за снежной пеленою,

За океанскою волною,

За неприступных скал стеною -

Есть цель, которой нет цены.

Те, кто достигли этой цели,

Уже вовек не пожалели

О бедах всех, что претерпели,

О жертвах, что принесены.

Монах - лишь тот, кто не боится

Со всем, что мило - разлучиться,

От тех, кто близок - отдалиться,

И то, что дорого - отдать.

Монах умеет без волненья

Сносить упрёки, оскорбленья.

А от похвал и восхищенья

Душой томиться и страдать.

Ведь те, кто одевают схиму,

Выносят - что невыносимо.

И к нетерпимости терпимы,

Пьют горечь жизни, как нектар.

То, что для прочих - безнадёжно,

Для них становится несложно,

Поскольку Богу - всё возможно.

Смиренье - это Божий дар.

Миряне плоти угождают -

Им часто страсти досаждают.

Монахи тело утруждают,

Но ждёт их поискусней брань:

Прилоги помыслов опасных

Ум беспокоят ежечасно.

Небрежно, сухо и бесстрастно

Бросает им монах: "Отстань."

Порой в горниле искушенья

Так трудно принимать решенья!

И держит здание спасенья

Одна доверья Богу нить...

Покуда не сковали руки

Грехов пленительных гадюки,

Монах ценой душевной муки

Спешит змеёнышей убить.

Монахи видят зорче, лучше.

Под прошлогодних листьев кучей,

За крапиво̀й густой, колючей -

Заметят маленький цветок.

И душ пропалывают грядки,

Искореняя недостатки.

А содержать свой сад в порядке

Монахам помогает Бог.

Так что ж для иночества надо?

Стремиться в Рай? Страшиться ада?

Не бегать холода и глада?

Земные ценности презреть?

Всё это - средства... Как их много...

Так в чём же цель, итог итогов?

Чтоб если жить - то ради Бога.

И ради Бога - умереть.

Вот лишь для этого и сто̀ит

Тем, кто готов и кто достоин,

Стать мира грешного изгоем,

Смиряя душу, дух и плоть.

Светла дорога их средь мрака,

Легко их бремя, иго - благо.

Ведь вместе с ними, шаг за шагом

Несёт их славный крест Господь...

 

П.С.  Монахи - на переднем крае.

Я - только крыса тыловая…

И всё ж причастной быть желаю

К освободительной войне.

Пускай трепещут силы ада -

Я буду подносить снаряды.

Но чтоб под тяжестью не падать,

Прошу: молитесь обо мне...

Благодарность

Вот бы взрослея, тем паче, старея,

Мы становились умней...

Жизнь - не рулетка и не лотерея,

Промысел действует в ней.

Знаю, бессмысленно гнаться за счастьем...

Счастье встречает лишь тех,

Кто согласился с ним век не встречаться,

Если условием - грех.

Тех, кто согласен остаться внакладе,

Общим посмешищем стать,

Не претендуя на "жизнь в шоколаде",

Горькие слёзы глотать.

Тех, кто согласен прожить заурядно,

Скромным, нелёгким трудом.

Тех, кто от славы бежит безоглядно

И не жалеет потом.

Тех, кто пожертвовав личным комфортом,

Локти не станет кусать.

Кто памяту̀я свой опыт "за бо̀ртом",

Ветра не ждёт в паруса.

Тех, кто привычно садится на вёсла

Без принуждений и просьб.

Тех, кто не ноет о том, как непросто

Им в этом мире пришлось.

Счастлив лишь тот, кто за всё благодарен

Богу - за каждый свой вдох...

   ...Пасмурным утром омлет недожарен,

Кофе отчаянно плох,

Ждёт на работе начальник суровый,

Снова не в духе жена...

Ропот уже облекается в слово,

Каждый твой нерв - как струна...

Вспомни о тех, кто уже не проснётся,

Тех, кто закончил свой путь!

А ведь тебе новый шанс достаётся

Сделать ещё что-нибудь

Для своего, для чужого спасенья!

В сутках - так много минут!

Ты же способен в любое мгновенье

Сам изменить свой маршрут -

Лень превозмочь и приблизиться к ближним

С тем, чтобы каждый из них

Больше не мог себя чувствовать лишним

В планах глобальных твоих.

Это реально: довольствуясь малым,

Многое приобрести...

И перед сном от души, пусть усталой,

Богу хвалу вознести.

Дар благодарности в горе, в потерях,

В клинче возможных скорбей

Вымолишь - вымолвишь, не лицемеря:

"ГОСПОДИ, СЛАВА ТЕБЕ!"

Незнание

Это состояние незнания

Просто не даёт покоя мне.

Не могу предугадать заранее

Ни мгновенья в предстоящем дне.

Время смерти для меня неведомо.

Что случится - знает только Бог.

Чем судьба дополнит чашу - бедами?

Или радость в свой наступит срок?

Тем, с кем я давно плечом к плечу стою,

Невдомёк, что я им - по плечо.

Мы могли б сравняться в росте, чувствую,

Если б было знанье... Но о чём?

И гляжу опасливо я с берега

На поток, что чаю переплыть...

Видно, мало веры... Но поверить как?

Каяться в неверьи, может быть?

Лишь больные во враче нуждаются.

Неумно̀ бодриться: "Я-здоров!"

С каждым днём всё больше подтверждается

Истинность евангельских основ.

Кто бы им иль что б им не перечило,

Всё лишь так, как говорит Господь.

Добавлять и убавлять тут нечего -

Правда будет нам глаза колоть...

Слово правды - обоюдоострое.

Те, кто меньше знают, крепче спят.

"Знать иль спать?"- передо мной вопрос стоит -

"Повышать ответственность стократ?"

О, враньём моя душа пресытилась!

А блуждать в догадках ей претит.

То, что мной предвиделось - привиделось.

Привиденья - это зла подвид.

Кто болел бесовским обольщением,

Тем знаком мучительный симптом -

Тяга к благодатным ощущениям

И мечты горячие о том.

Сколько их, тех жертв бездонной пропасти,

Что казалась озером живым?

Как страшны познанья в данной области...

Как полезно обращенье к ним!

Можно спать и избегать волнения,

Но: "предупреждён - вооружён".

Рабство мненьям собственным есть "мнение".

Тот свободен, кто его лишён.

Извести из плена душу, званую

К Райской воле, к Царскому столу,

И совлечь с неё рогожу рваную

Может Тот, Кто воссиял сквозь мглу.

Кто Воскрес, Тот воскресит в нас знание

Тех предназначений, тех свобод,

И того неложного призвания,

Что к сыновству всех рабов ведёт…

Страсть

"Отсекай свою страсть.

Не боишься ли пасть?"-

Говорил мне отец настоятель-

"Будет воля твоя - Бог подаст тебе власть,

Но покуда ты бѐсам приятель...

Убегай, уползай

И как волк, отгрызай

Ты в капкан угодившую лапу.

Своё тело постом и трудами терзай,

Коль не хочется в ад по этапу..."

Мне не хочется в ад.

И работе я рад.

И воды не вкушал до заката.

Только страсть не уходит… Лишь гляну назад -

Всё стоит и глядит виновато...

Дышит так горячо,

Что в затылке печёт

Даже самой холодной зимою.

Кровь во мне не такая, как прежде, течёт -

Вся отравлена липкою тьмою...

Хоть воюю я с ней

Уже тысячу дней

И ночей сумасшедших бессонных,

Но она всё наглей, но она всё сильней

В предъявлении прав незаконных.

Самочиние - грех.

Мой рецепт - как у всех:

Меньше сна да поклоны с молитвой.

Только призраки прежних греховных утех

В мою память вонзаются бритвой...

Сто поклонов кладу

Каждый вечер в году,

Кроме Светлой Пасхальной седмицы.

Только мысли стужают: "Ты будешь в аду!

Что за радость бесцельно молиться?!

Не спасёшься, дружок -

За тобою должок!

Забывать о расплате негоже!

Если пламенем адским ты душу обжёг,

Не облечь её в новую кожу!"

Лишь закрою глаза -

Вновь видений гроза

Налетает, пчёл диких проворней...

И о горе своём старцу я рассказал,

Что несёт послушанье в просфорне:

"Брат Онуфрий, скажи,

Как мне брань пережить?!

На меня ополчился лукавый!

Как не струсить, оружие как не сложить

В этой битве - жестокой, кровавой?"

Он ответил: «Когда

Был я в юных годах,

Часто думал (прости меня, Боже!),

Что ни пяди души я страстям не отдам,

Грех иметь во мне части не сможет.

Лишь одев рясофор,

Как-то вышел во двор.

Шло моё двадцать пятое лето...

И с привратником важно завёл разговор

О святых и высоких предметах.

Вдруг заходит вдова:

Чёрный креп, кружева,

И глаза - южной ночи темнее.

Вся в слезах - так свежа, будто в ро̀сах трава...

Повстречались мы взглядами с нею...

Зарыдала она:

"Я – драгу̀на жена.

Он погиб на нелепой дуэли...

День и ночь о прощеньи взывать я должна -

Причастить мы его не успели!"

Я сказал ей: "Сестра,

Мне к вечерне пора.

Пусть Вас Бог от печали излечит..."

И с согбенной спиной поспешил со двора -

Страсть легла тяжким грузом на плечи...

И хоть мѝнуло, брат,

Уже лет пятьдесят,

Но со мною она и сегодня...

Те глаза мне погибелью вечной грозят,

Но надеюсь на милость Господню.

Я глубокий старик,

Но когда хоть на миг

Оставляю я память о Боге,

Бес, смеясь, что меня неготовым застиг,

Ум туманит и путает ноги.

С лютой страстью борясь,

Часто падал я в грязь.

И о том поскорбел я немало...

Но Господь мне открыл в предназначенный час,

Что смирения мне недостало.

Хоть колени сотри,

Хоть от жажды умри,

Хоть ночные выстаивай бденья,

Если страсть разъедает тебя изнутри,

Ты не сможешь избегнуть паденья...

Подвиг плоти есть тлен,

Если ты не смирѐн.

И вменяется в гордость аскеза,

Коль в пленении сердце. Ведь страсти - наш плен.

Их оковы прочней, чем железо.

Не сдавайся, борись.

Но пред Богом - смирись.

Ты не справишься без благодати -

Только Духом Святым изменяется жизнь.

Уповай же на Господа, брате.

Не погибнешь во тьме,

Если держишь в уме

Лишь одно, но всесильное слово.

Пусть оно неусыпно стоит на корме.

Это - имя святое Христово.

Знаешь, бесы дрожат,

И трепещет весь ад,

Когда имя Его произносишь.

С быстрой помощью Ангелы с неба летят,

Если именем Господа просишь.

В нашем мире - война.

Бой ведёт сатана.

И монахи - трофей многоценный.

Но поверь, после битвы придёт тишина.

Ты дождись её с верой смиренной.

В этой сладкой тиши,

Что для светлой души -

Столь желанный причал и награда,

Бог навеки остаться тебе разрешит...

Будешь с Господом – что ещё надо?..» 

Не касаясь земли,

Ноги в келью несли...

То деревья мелькали, то лица...

Раньше я лишь по книжному Бога молил,

А теперь стал от сердца молиться:

"Иисусе Христе!

Жить хочу в чистоте -

Чистым мыслью и словом, и делом.

Так омой меня, Боже - избавь от страстей!

Я прошу, сделай чёрное белым!

Ты нещадно бичом

За меня был сечён...

Был оплёван, осмеян, зау̀шен...

Чтоб заведомо в ад нѐ был я обречён.

Пусть я грешник, но я Тебе нужен!

Каждый гвоздь, каждый шип -

Чтобы я не погиб.

За меня - каждый час муки крестной.

Это знанье вложу я в предсмертный свой хрип:

Ты воскрес и я тоже воскресну!"

"Разумей, Божий раб,

Ты без Господа слаб."

- Настоятель сказал, улыбаясь -

"Ну, смирился? Покаяться можешь хотя б? "

И сквозь слёзы я выдохнул: "Каюсь..."

По плодам

Не мытьём, так ката̀ньем? Ну, да...

Вновь поспорю:

В капле пользы есть море вреда,

Горы горя.

Можно способы, если искать,

Обнаружить.

Хитро волю чужую сломать,

Жизнь разрушить.

Можно тысячу веских найти

Аргументов,

И изящно суметь обойти

Ряд моментов.

Психология метод, подход

Рассчитает.

И подопытный сам не поймёт,

С чем играет.

Препарируют люди людей,

Как лягушек.

С многократной лупою своей

Шарят в душах.

Покопаться: "А что там внутри?"-

Любопытно.

Вдруг удастся секрет разорить

В сердце скрытном?

Ведь умеет гордыню раздуть

Чрезвычайно

Посвящённость в какую-нибудь

Супертайну.

Власть над миром, способность влиять

Многих ма̀нит.

Кто оспорить решит благодать,

Кто восстанет

Против Бога и Воли Его,

Промышленья,

И у малого хоть одного

Путь спасенья

Кто захочет нахально отнять,

Тот, конечно,

Будет к этому прочих склонять

Льстивой речью.

Рассуди, ты на чьей стороне:

Зла иль блага?

Ты участвуешь в этой войне

Каждым шагом.

Будь ответственен, если даёшь

Людям повод

Оценить твою правду, как ложь,

Мысль - как слово:

Перевод искаженьем грешит,

Хоть подстрочный...

Но "Господь нас ничтоже лишит",

Знаю точно.

Подтвержденьем - Евангельский стих.

Разве мало: 

»По плодам их узнаете их»?

 Я узнала…

Установки

Установки,что заданы Производителем,

Неполезно и небезопасно менять.

Но "сочувствие к ближним","почтенье к родителям"

С юных лет чрезвычайно грузили меня -

Зависать приходилось по мелочным поводам.

Это злит, если к мегазадачам спешишь.

Да, вмешалась в программу - а что тут такого-то?!

Я не знала, что вирус коснётся души.

Он проник в моё сердце и начал куражиться -

Слишком важные файлы корёжить он стал.

Я тянула с починкой, казалось - уляжется,

Рассосётся, вернётся само на места...

Растянулся мой глюк не на дни, не на месяцы...

Наконец, при решеньи простейших задач

Принялся̀ мой "компьютер" нести околесицу.

И душа возопила:"Где Мастер, где Врач?!

Пусть придёт и отменит все те "обновления",

Что коварнейший вирус так долго вносил.

Проведёт операцию восстановления -

Мне разрядка грозит, я без знаний и сил.

Виртуальных врагов комментарии злобные

Удалит Он из новой реальности пусть!"

Подлежит ли ремонту поломка подобная?

Я надеюсь, что да. Я об этом молюсь.

Нашим Автором личным и личным Спасителем

Столько вложено в душу твою и мою!

Установки, что заданы Производителем...

Боже, пусть я себя больше с них не собью!

Измор

Теша тщеславие, радуя взор

И услаждая гортань,

Брали измором… На этот измор

Бог мой простёр Свою Длань.

Пенье свирели, сиянье парчи,

Сладость изысканных вин

Смог я с годами забыть. Но в ночи

Я до сих пор не один -

Вкрадчиво и доверительно так

В мысли стучится мои

Враг, уверяющий в том, что не враг,

Ряженый в маску любви.

Шепчет он нежно: "Подумай, ответь:

К счастью стремиться грешно?

Разве же ты не достоин иметь

То, что всем прочим дано?

Милость Господня - да где она, в чём?!

Разве тебе Он помог?!

Впал ты в уныние, слёзы ручьём,

Душит обиды комок.

Бедный, оставленный всеми мой друг,

Я предлагаю тебе

Взять из моих сверхзаботливых рук

То, чего ждёшь ты с небес.

Здесь - бесконечная радость, восторг!

Здесь - воплощение грёз!

Не ожидай, что расщедрится Бог,

Сам я решу твой вопрос.

Не сомневайся, спокойно бери.

Только вот тут подпиши -

Мелочь, невинная шутка, пари:

Стоимость мёртвой души..."

В это мгновенье я Бога зову,

Если могу говорить.

Или в безмолвном мучении рву

В сердце продетую нить.

Ропота семя топчу каждый раз,

Гордость моя - чернозём.

Знаю, что страсти под криками "Фас!"

Будут рычать:"Загрызём!"

Вновь меня будет за горло держать

Сильная чья-то рука.

Снова внутри будет ужас дрожать,

Что не совлечь мне аркан...

Только всё ж теплится где-то в душе

Искра надежды живой,

Что обретенье свободы уже

Рядышком, не за горой.

В силах Господь изменить мою жизнь.

Значит, не время ещё...

Сможет отсеивать правду от лжи

Тот, кто был ложью прельщён.

Тот, кто почувствовав сердцем подвох,

К Богу смиренно воззвал:

«Друг мой, Учитель, Отец мой и Бог,

Дай же мне Правды слова!

И научи без лукавства просить,

И принимать, не гордясь.

Волю благую Свою огласи -

Вот бы моя с Ней срослась...»

Всё равно

Они всё равно ничего не знают -

От них твоё "завтра" навек сокрыто.

Они лишь на прошлом твоём гадают,

Сегодняшний хмуря день.

Но время пословицу подтверждает,

Что битый один стоит двух небитых.

И тот, кто грехи свои отрыдает,

Под светлую ступит сень.

Они всё равно ничего не могут.

Они лишь умеют бросать угрозы,

Пугать, насмехаться над тем, что больно,

И ценное в грязь марать.

Внушать и сомнения, и тревогу,

Вонзать в твою душу страстей занозы,

Плод веры твоей вырезать подпольно

И плату за это брать.

Они всё равно не придут к победе,

Готовься к триу̀мфу добра в финале.

Всё точно - мной читана в детстве Книжка,

И Автор её - не лжёт.

Сквозь воду, огонь, звуки трубной меди

Мы с нею пройдём. Без неё - едва ли.

А ран у нас будет с лихвой, не слишком.

Жизнь долгая - заживёт...

Коварство

Не может в себе разделиться царство,

Иначе - падёт.

Способны ли мы распознать коварство,

Ведь разум не в счёт?

И собственный опыт быть может ложным,

И даже чужой.

А голос, что в сердце звучит - подложным.

Мир духов - большой...

Ломаешь в поклонах хребет до хруста,

Плоть сушишь постом.

И всё же мигает шестое чувство,

Мол, что-то не то.

Где главное, где же она - основа

Всей веры моей?

Утеряна? Может, вернуться снова

К рыхленью полей?

И глаз не смыкая, искать, как раньше,

Жемчужину ту?

Но вырваться как из тончайшей фальши,

Противной Христу,

Когда от советов притворно-добрых

Скрежещет в ушах?

И автор инструкций, таких подробных,

Торопит: "Решай!

Решайся легко порешать проблемы,

Скорей, я спешу!

Не то я, немного поправив клеммы,

Тебя порешу!"

Но чувство шестое идти в шестёрки

Мне ох, не велит...

Ведь патоки слаще хлеб чёрствый, горький,

Что путь мой сулит -

Мне б только лукавых не слушать духов

И гордость свою.

Хоть слёзы в глазах, на душе - разруха,

Я возопию

К Тому, у Кого моя жизнь в Ладони-

К Нему одному.

Положит преграду Он посторонним,

Зовущим во тьму.

Мой ум просветит и очистит сердце

От грязных страстей.

Пусть други мои и единоверцы

В светлейший из дней,

Когда Воскресенье Христово славит

Спасённый народ,

Узря̀т и поверят: наш Бог восставит

Раба, что падёт.

Малы и заплаканы

Мы очень малы и изрядно заплаканы...

Терзания наши кому-то смешны...

Готовы оспаривать каждый мой шаг они.

Похоже, они мне как жало даны.

Им надо узнать всю мою подноготную.

Копаясь в обманутой, скорбной душе,

Меня уверяют: "Ведь ты же животное!

Доверься инстинктам, а разум - взашей!"

А я не хочу жить весенними гонами -

Я знаю, что запахом страсти влеком,

Могу пренебречь остальными законами

И счесть непосильным наш главный Закон.

Потребностью можно назвать непотребности,

Как именем близким чужого назвать.

Но Дух, ясно сказано, любит до ревности,

И Он эти маски велит нам срывать.

Так бывшее тайным вдруг явным становится,

И в тёмный чулан пробивается Свет.

И в сеть безотказную больше не ловится

Решившийся верить лишь в Божий совет.

Усталость от реплик, другими написанных,

Желание мыслить своей головой

Ломают крючки. И к тому, кто завис на них,

Свобода приходит с прозреньем:"Живой!"

Да, души людей притягательно-лакомы

Для тех, кто победу Христу не простил.

Мы очень малы и изрядно заплаканы...

Ну, значит, до радости надо расти...

Чёрненькие

Беленькими нас не полюбили,

Кто ж полюбит чёрненькими нас?

Я решил, что мир мне опостылел,

Увидав, каков он без прикрас.

А затем настал черёд открытий

О душе - закрытой и больной.

Я не слышу, что̀ вы говорите,

Но прошу поговорить со мной...

У меня так много было горя,

От меня так много было зла...

Я уже давно с собою в ссоре,

Но простить себя пора пришла.

"Бог простит, и я тебя прощаю!" -

Ах, какие важные слова...

И они спасенье возвещают:

Жив Господь! Душа моя жива!

Бог простил и тех, метавших жребий,

И того, кто Бок пронзал копьём...

Слышал Он, как в потемневшем небе

Горько плачут Ангелы о Нём.

Знал Он, что томятся в недрах ада

Двое лжи поверивших людей,

И свою разлуку с Райским садом

Вспоминают с болью каждый день.

Ради них и всех, рождённых после,

Кто переступил греха черту,

Вёз Его по веткам пальмы ослик

К страшному Голгофскому Кресту...

Бог простил и дал нам покаянье,

Дух Его сердца животворит:

Сам Творец, Создатель мирозданья

Лечит нас от маленьких обид,

От проклятий жгучих, смертоносных,

От тяжёлой, да̀вящей вины...

После зим всегда приходят вёсны,

А рассвет развенчивает сны.

Может, и моя весна настанет,

И в моё окно войдёт заря?

Я покаюсь в том, что душу ранит,

Я пойму: мой Бог Воскрес не зря!

Взял не зря Он Крест с моей виною!

За меня не зря Он прѝнял смерть!

Он Пасхальной радостью со мною

Делится - вчера, сегодня, впредь!

Он мне даст стремленье к светлой дали

И грехов разрушит частокол.

Чтобы все мы беленькими стали,

Бог наш к самым чёрненьким пришёл...

Господь вмешается

Когда судьба решается

И думы сна лишают,

Молись - Господь вмешается,

И враг не помешает.

Трудись - зерно отыщется

В обманных плевел гуще.

Поймёшь ты, что козлѝщем стал...

Но в силах Всемогущий

Тебя овечкой кроткою

Поставить одесную.

Господь одарит лодкою,

Лишь знак подай: "Тону я!"

Он напитает манною,

Напоит родниками...

Мольбою неустанною,

Неложными слезами

Покайся в заблуждениях,

Которым ты поддался.

А первый шаг к смирению -

Просить, чтоб Бог вмешался...

Если брат мой упал

Если брат мой упал - ему руку подам,

Хоть поднять я его не сумею.

Нас обоих поднимет Господь. Знаю, сам

Очень слаб я, а Бог - Он сильнее.

Он сильнее всех тех, кто зовёт меня вниз:

Хитро ма̀нит и во̀локом тянет,

Маскируя умело под детский каприз

То, что в будущем гибельным станет.

По крупинке, по капельке и по шажку,

Потихоньку - на адскую тропку.

Как опасно, мой друг, доверять шепотку,

Что вначале звучит очень робко…

А затем добавляется в голос металл,

И советы сменяют приказы.

Ты уже понимаешь, что в рабство попал:

Только дёрнись - и будешь наказан.

Эту страшную ложь тебе станут внушать

Днём и ночью, до транса, до шока.

По команде заставят ходить и дышать,

Запретят обращаться к истокам...

У подобной дрессуры - гнуснейший финал:

Клевета, что Господь тебя бросил.

Друг мой, брат мой, послушай, я точно узнал:

Откликается Он, если просим!

Из позорного рабства спасёт тебя Бог,

Как всегда, сверхъестественно просто.

Разомкнутся оковы, уйдёт шепоток,

С глаз незрячих спадёт вдруг короста -

Ты Господню Любовь битым сердцем своим

Так почувствуешь, что исцелеешь.

Кто упал - поднимается Богом одним.

Верь: поднимешься - не пожалеешь!

Коррида

Господь  не даст меня в обиду,

Обид не сеять бы самой.

Я снова втянута в корриду,

Хитёр и быстр противник мой.

А я как будто рада схватке -

Гнев душит, словно в горле кость.

Вот алый плащ, рука в перчатке,

И пика острая – наскво̀зь.

Под  улюлюканье и крики,

Под  свист и плотоядный смех,

Мне в грудь вонзают ловко пики -

Легко и просто, без помех.

Им всем понятно: я в сознаньи

И  униженье сознаю.

Смешки терзают, как пираньи,

Самоуверенность мою.

Посы̀пав раны пудом соли,

Что не смогла я съесть одна,

Уходят все. Усильем воли

Я вырываюсь вновь из сна.

Подушку мокрую разгладив 

И положив креста печать,

Прошу я: « Боже, жизни ради,

Ты научи меня прощать…»

Ветер

Оплаканы ошибки лет лихих…

И названы своими именами

Приятные и мерзкие грехи,

Что были в прошлом, будто и не с нами.

Но ветер вновь песок в глаза несёт,

Опять они предательски слезятся...

И совесть теребит:"Ещё не всё -

Вот с этим пунктом надо разобраться."

Немало вспышек памяти ночных,

Внезапных, беспощадных озарений

Случилось. Только ветер не утих -

Метёт обрывки фраз и впечатлений.

Обиды, ссоры, грубые слова -

Их все забвенья пыль припорошила.

Но ураган, покров её сорвав,

Бросает мне в лицо всё то, что было.

Не увернуться и не убежать,

Не заслонить себя бесстрастьем мнимым...

Мне б всё признать, принять, к груди прижать,

И Богу принести свой мир без грима.

Ведь только у Него ответы есть,

Нет для Него решений непосильных.

Он может, смыв с души хулу и лесть,

Вернуть нас в чистоту пелё̀н крестильных.

У Истины - прямой, бесстрашный взгляд.

Не отводи глаза, когда заплачешь.

Бог знает, как ты жил, в чём виноват.

Ведь Он Воскрес, чтоб ты мог жить иначе.

Надо верить

Холодно и страшно,

Больно и темно…

В схватке рукопашной

Пасть не суждено -

Нам стреляют в спину,

Бьют исподтишка.

Покаянья стимул -

Память о грешках.

Жаль, не видим главных -

Жмуримся на Свет.

Прячем по углам мы

Корни наших бед.

Путаются мысли,

Не понять, где - чья.

Вычислив, отчислим

Мы из бытия

То, что не от Бога,

То, что не для нас.

Как нас прежде трогал

Каждый льстивый глас!

А теперь – иначе.

Опыт научил:

Платишь, так без сдачи,

Знаешь, так молчи.

И хоть мы не знаем 

Ничего почти,

За̀годя врастаем

В осторожный стиль

Нашей жизни новой,

Настоящей. Той,

Где любое слово

В цель летит стрелой,

Где эмоций меньше,

Но они честней.

Ведь иным не лень же 

Приближаться к ней!

Боязно до дрожи,

Подражая им,

Звать:"Готовы, Боже,

К действиям Твоим!"

Вдруг мы этим самым 

Разрешим Ему

Разбавлять слезами

Жизни кутерьму?

Править наши планы,

Иссекать края

Каждой грязной раны?

Ты готов? А я?

Надо верить, люди,

А не делать вид...

В то, что Бог нас любит.

В то, что оживит.

Когда начинаешь 

Когда начинаешь собой заниматься,

Бледнеют и меркнут чужие грехи.

Становится неинтересно копаться

В чужих намерѐньях, условно плохих.

Душа твоя тянется к уединенью,

И к Библии тянется чаще рука.

Разряд аксиом твоё личное мненье

Навек покидает. Уходит сарказм,

Уже не смешит то, что раньше смешило,

Особенно - промахи бывших врагов.

И вера в свой разум, и опыт, и силы

Сменяется верой в Христову любовь.

Внимая себе и трудясь над собою,

Ты ближним и дальним поможешь спастись.

Как поле, заросшее сорной травою,

Возделывай душу под вечную жизнь.

Колючих бурья̀нов не надо пугаться -

Рви с корнем, чтоб каждый под солнцем засох.

Когда начинаешь собой заниматься,

То видишь - тобой занимается Бог.

Молоко и масло

Во мне стремленье выжить не угасло,

И потому - барахтаюсь пока…

Я помню сказ о том, как сбила масло

Лягушка в крынке, полной молока.

Упасть на дно советует унынье -

Не верить, не бороться и не жить.

Но я сопротивляюсь - знаю: схлынет,

Отступит, испарится, убежит...

Терпение спасает наши души,

Усильем можно Царствие стяжать.

Настойчив зов врага:"Сдавайся, ну же!" -

Он знает, чем прижать и как дожать.

Я - просто человек. И мне, конечно,

Сверхзнаний, сверхумений не дано.

Мои душа и тело – сла̀бы, грѐшны...

И всё же есть одно большое "НО"-

НО за меня, за мной - такая СИЛА,

Которой равных и подобных нет.

Со мною Бог! Как можно быть унылой?

Ведь Он нам подарил иммунитет!

Над нами зло, над нами смерть не властны,

Пока мы Бога Господом зовём.

И утверждая, что Христу причастны,

Крест полагаем на челе своём.

Бороться надо! Может, очень скоро,

Уже в изнеможеньи от рывков,

Я под ногами обретя опору,

Пойму, что маслом стало молоко…

Не усомнись

План прост в своей гениальности,

Но всё же не идеален:

За ширмой псевдореальности

Был скрыт опасный капкан.

Мы так стремились к глобальности,

Что упустили детали.

Уж так бросались мы в крайности,

Что еле дышим от ран.

Ой, мама, больно, больно-то как!

За что - понять бы хотелось.

Мы очень многих обидели,

Но эта месть - чересчур…

Вновь солнце спрятано облаком,

И небо в крик разревелось.

Чтоб наших слёз не увидели,

Мы практикуем прищур.

Мы улыбаться научены,

Мы гасим приступы гнева.

Мы ото всех защищаемся

И ширим список табу.

Мы так грехами навьючены,

Что даже крѐнимся влево.

И дня, когда мы отчаемся,

Всё ждёт бесовский табун.

Но "ничего не потеряно!" -

Твердить я буду, как мантру.

Господь - маяк наш единственный,

Лишь Он укажет нам курс.

Он семя веры доверил нам,

И чтоб взошло оно завтра,

Сегодня встретиться с истиной

Уже я не побоюсь.

Кто метко лупит по гордости,

Тот явно наш благодетель.

Мы прежде смели бахвалиться,

Что сами самость добьём.

Но отрезвили нас новости

О том, что взгляд наш не светел,

И нам без Бога не справиться,

Ведь всё спасение - в Нём.

А Дух Святой - Он Утѐшитель,

Он слёзы сушит мгновенно.

Так тихо сердце Он радует

И очищает от скверн...

Боялись мы неизбежностей,

Страшились мы перемен, но…

Спасает Бог тех, кто падает -

Не усомнись, маловер.

Не финал

У Бога нет бессмысленных мучений,

Как нет у Бога неучтённых слёз.

О жизни без тревог и огорчений

Мечтанье наше, к счастью, не сбыло̀сь.

Сбылось бы - пребывали бы в нирване

И томно любовались бы собой.

А мы-то здесь в борьбе за выживанье

Вступаем то и дело в смертный бой.

Врагов немало… Внешних мы оставим 

На Волю Божью - нам их не судить.

Задачу перед нами Бог поставил

Внутри себя врагов определить.

Их восемь, и зовём мы их страстями.

Ну а они далече нас зовут…

Ведут торги, переговоры с нами,

И отсекать их лесть - нелёгкий труд.

Вот если, с Божьей помощью, сумеем

Мы замечать их хитрые шаги,

То, безусловно, станет нам яснее,

Где недолёт у нас, где перегиб.

Мы посторонней критике не рады -

Нам самоедство сладкое милей.

Причин саможаленья - мириады,

Зачем нам жалость от других людей?

Нас чья-то милость слишком унижает,

А чья-то строгость откровенно злит.

Порой своя тарелка нам - чужая,

Поскольку до краёв полна обид.

От разночтений и трактовок вольных

К канонам возвращаемся с трудом...

Но жизнь - что зебра. И полос продольных

Не так уж много, с тёмной мы сойдём.

И как бы нам унынье не внушало,

Что «шанс спастись с таким-то прошлым мал»,

Для тех, кто с Богом, нет плохих финалов.

Жизнь в Вечности - счастливый НЕ-финал.

Побеждай

Воля Божья или попущенье?

Испытанье, кара - как понять?

Долго ль многогрешные колени 

Ты в молитве должен преклонять,

Чтобы обрести смиренье духа,

Чтобы научиться не роптать?

А гордыня вновь жужжит, как муха:

"Брось себя по совести хлестать!

Ты смешон, твои труды напрасны!

Каяться - что может быть скучней?!

Вот так странность - помнить ежечасно

Смерть свою и Божий Суд за ней!

Если ад и есть, то неужели

Все бесчинства Бог тебе простит?

Грех - в твоей душе, тем паче, в теле.

Ну уж для тебя-то Рай закрыт!"

Кажется, что ты совсем бессилен

Пред чужим лукавящим умом...

Коль своим бессильем обескрылен,

Ищешь ты вину в себе самом,

Поостерегись в душевной ту̀ге,

Поддаваясь уговорам злым,

Помышлять, что с Богом ты в разлуке,

Что отвержен и оставлен Им.

Эту ложь, как всякую другую,

Сеют те, кто издревле нам лгут.

Ловко подтвержденья фабрикуют,

Аргументы с лёгкостью куют.

Гибель наших душ для них - отрада.

Им не лень работать над тобой,

Чтоб увлечь обманом за ограду,

А затем наброситься толпой.

Нет, не зря они нас убеждают,

Что сопротивляться - не резон.

Опыт их велик - отлично знают,

Чем мы можем взять их бастион:

Верой Богу… И хвалой сквозь слёзы.

И терпеньем жизненных невзгод -

Резких слов, что жалят, будто осы,

И тоски, что болью в сердце бьёт.

Кротость - сила… Бог открыл младенцам

Правду ту, что от премудрых скрыл.

Ведь препояса̀вшись полотенцем,

Ноги людям Сам Господь омыл.

Он в Своём Величии и Славе

Не гнушался так Себя смирить,

Крестной Смертью к жизни нас восставить,

Воскресеньем - Рай нам отворить.

Со Отцем и Духом просим Сына:

" В немощи нам, Боже, силу дай!

Дай нам силу веры Константина

В повеленье: "Этим побеждай!"

Трудно

Трудно жить среди нелюбящих людей.

А любить их вопреки - ещё труднее.

Значит, любишь?.. Ну, смотри, не оскудей...

Не пресыться безответностью своею.

Очень трудно в семисотый раз прощать,

Если в красках помнишь каждую обиду.

Ты прощаешь? Не спеши пока венчать

Свою голову бесстрастием Фемиды.

Очень трудно отвечать на зло добром.

Тем, кто близок был - особенно несладко.

Ты не мстишь? А вот забудешь ли о том,

Чей кинжал доныне носишь под лопаткой?

Очень трудно откровенно говорить.

Но сложней - молчать на заданные темы.

Слава Богу, от Него-то нам не скрыть

Недоказанности нашей теоремы.

Очень трудно не бояться и не лгать.

И вести с собой войну за мир со всеми.

Просто нужно Божьей Правде доверять,

Что ЛЕГКО Его спасительное бремя.

Вероятность

Невероятно, но теорий вероятности

В отдельно взятой жизни - больше, чем одна.

Бывает, враг стремится в эту жизнь разлад внести,

Лишить тебя покоя, радости и сна,

Чтоб предаваться ненаучным наблюдениям:

Ну, как ты будешь выползать из тупиков?

Не поменяешь ли свой путь и убеждения?

Не уклонишься ль в оправдания грехов?

Увы мне... И не только мне увы, наверное...

Я на подвижницу, так скажем, не тяну.

Моя родная мера - слишком маломерная.

Я этой правдой по гордыне полосну.

Зачем, сочтя пренеприятнейшим известие,

Что ждёт нас нелицеприятный Страшный Суд,

Я придавила страсти спудом "благочестия"?

Они борьбу конспиративную ведут:

На глубине души, как змеи, извиваются.

Переплетаются, сбиваются в клубки.

Об их присутствии не каждый догадается,

Но для меня плоды их действий так горьки...

Довольно тайному вредительству потворствовать!

Коль под лежачий камень не течёт вода,

Просчёты в тактике придётся мне навёрстывать.

Жаль, не сильна я в стратегических ходах...

Ох, не пора ль учиться на ошибках юности?

До мудрой зрелости не время ли дозреть?

Чтоб без унынья ношу личную свою нести,

На вражьи происки не отвлекаясь впредь.

Надеюсь, Бог в мою судьбу добавит ясности,

Внесёт спокойствие, какого ныне нет.

По самой точной из теорий вероятности -

Есть шанс достичь невероятнейших побед!

О несбывшемся

Опять и снова память о несбывшемся

Мешает жить сегодня и сейчас.

Какой узор по полю жизни вышился -

Пусть судит Бог, Он знает больше нас.

Всё то, чего мы не имеем - нужно ли?

Потребное к спасенью Бог нам дал.

А мы мечтали, чтоб ветрами южными

Наш парус наполняем был всегда.

От северного ветра неуютно нам,

Пугает резкий контур берегов,

Что виден сквозь туман. И чувство смутное,

Что этот остров так знакомо нов.

Там - ни роскошных пальм, ни птиц дико̀винных,

Ни сахарных плодов, ни орхидей.

Но всё, что нам там Богом уготовано,

Беспечной сытой праздности ценней.

Нам эти скалы скоро станут близкими,

Нас не однажды пасмурной зимой

Утешит небо солнечными брызгами.

Господь приводит каждого домой...

И кто на Богом данной ниве трудится,

Тот обретает больше, чем искал.

Пусть всё, чего напрасно ждём, не сбудется -

Пусть судьбы пишет Божия Рука.

Стена

К тем, кто готов принять,

Приходит пониманье:

Что - в нашу власть дано,

Что - неподвластно нам.

Не стоит объяснять,

Ведь слушать мы не станем -

Потеряно давно

Доверие к словам.

Хороший человек

С хорошим человеком

Стеной разделены,

И это хорошо -

Для них приемлем бег

По узким личным трекам.

Страхует мощь стены

Их от беды большой.

Кто допустил фальстарт,

А кто превысил скорость -

Ну как мы можем знать,

Тем более судить?

Не уповать на фарт -

За это мы боролись.

За мужество воззвать:

"Ей, Господи, гряди!"

Нам нужен Божий план,

План собственный - не догма.

Нам важен Божий взгляд

На правильность стези.

Ведь с Ним и ураган

Сочтём за ветерок мы.

Забудем всё, чем ад

Так долго нам грозил -

Нам Бог уготова̀л 

Поинтересней су̀дьбы,

Господь для нас припас

Задачи поважней.

И путь есть, и права,

И силы... Не свернуть бы!

Похоже, мы подчас

Нуждаемся в стене…

Из внутренней тюрьмы

Извёл нас Бог Всеблагий.

Свобода - это дар.

Не заслужили, да.

Как высокѝ холмы…

Как глубоки овраги...

О Боже, знанье дай:

Теперь идти куда?

Обломы

Разочарованья, в просторечии - "обломы",

Соглашусь, болезненны. Но - пагубны? Отнюдь!

Пораженья час нас поражает правдой - кто мы,

Увенчав слезой медали жаждущую грудь.

С получивших много - много спросится в итоге.

Кто грешит со знаньем - знамо, больше будет бит.

Потому мы часто застываем на пороге:

Сто̀ит ли соваться, если столько предстоит?

Как ты ни торгуйся, ни просчитывай издержки,

Тут ни индульгенций, ни страховок - ничего...

Ты всегда и всюду будь готов по-пионерски

Потерпеть прививку от тщеславья своего.

Поболит несильно или даже ощутимо -

Хмыкнешь:"Мне не больно!", но поплачешь втихаря.

Убеждаясь: нет, душа по-прежнему ранима,

И в бронестекло ты заковал её зазря.

Разочарования преграду ставят чарам

И уводят от очарования собой.

Ох, дарами Духа небогаты мы недаром...

Мнящих, что «богаты», бесы мучают гурьбой.

Ах, какой "облом" - себя узреть неидеальным!

Потрясенья миг: понять, что знает это Бог,

И ведёт тебя Он к улучшениям глобальным -

Их вмещает каждый, кто поверить Богу смог.

И вот это чудо - не из самосочинённых,

А из настоящих, из простых таких чудес,

Коих в этом мире происходят миллионы,

Потому что Бог наш, как и прежде, Главный здесь.

Уж к Нему-то с просьбой не зазорно обращаться:

"Как Ты хочешь, Боже, низлагай и поднимай,

Если будет нужно - попусти мне "обломаться",

Лишь как ветвь сухую не отринь, не обломай..."

Враги

Как мы жгли бутафорские аэродромы!

А враги в этот час наступали с тылов...

Их улыбки милы, имена их знакомы -

Нам досталась подборка отборных врагов.

Ну, величия мания здесь неуместна -

Не "особость", не святость их к нам привлекла.

Если трезво взглянуть, непредвзято и честно -

Мы же сами вписались в коварный их план.

Уж на слабостях наших они наигрались!

Насмеялись над трагикомичностью сцен!

Ну а мы поддавались, не сопротивлялись,

Покупались, велись и сдавались им в плен.

Нам, как детям, игрушку поярче бросали -

Отвлекали внимание, чтоб не спеша

Отточить исполненье, продумать детали:

Чем быть может уловлена наша душа.

Да, мы глупые люди... В грехах и страстишках 

Мы увязли, погрязли - суд вражий суров.

Но для нашего Бога мы гря̀зны не слишком -

Как обычно, Он вытащил нас из силков.

Мы стоим, потирая глаза и запястья…

Мы желаем о тьме и об узах забыть,

И не верим в возможность и истинность счастья -

Не поймём, что не пленные мы, не рабы.

О любви разговоры оскому набили.

Ну какая любовь, если свет нам не мил?!

Но Господь сделал всё, чтобы мы полюбили

Наших лучших врагов - Он нас всех возлюбил...

Очистись

Окружили, обложили...

Или это - паранойя?

Мы наград не заслужили -

Шлейф ошибок за спиною.

Только, может, не к минувшей -

Исповеданной, отвытой -

Может, к новой жизни лучше

Присмотреться: что в ней скрыто?

Если сердце к правде глухо,

Самомненьем ум обманут,

Семь гораздо злейших духов

В дом очищенный нагрянут.

Лишь моргнуть успеешь глазом,

Нанесут ущерб солидный.

Устранишь его не сразу -

Это труд, и незавидный.

Благодать Господь приложит

Тем, кто с верой уповает

На Него:"Помилуй, Боже!

Мой запал ослабевает,

Без Тебя я не справляюсь

С этим страшным беспорядком,

Как ни бьюсь, как ни пытаюсь...

Даже мелким недостаткам

Дать отпор не в состояньи,

А недавно мне казалось,

Что в характере ни грани

От былого не осталось! "

Семь гораздо злейших духов 

Входят с ловкостью спецназа

Через сердце, глаз и ухо -

Дерзкий взгляд, гнилая фраза...

А особенно опасно 

Услаждаться гордой мыслью,

Что душа твоя бесстрастна,

Свят ты в некотором смысле.

Ох, такие "самосвяты"

Попадают в передряги…

Жизнь их встрясками богата -

Не опишешь на бумаге...

Непростое испытанье -

Очищать свой дом повторно.

Но при вере и старанье

Всё закончится мажорно.

Вновь напомним пессимистам

Из Евангелия мы здесь

Просьбу:"Хочешь - сделай чистым!"

И ответ: "Хочу. ОЧИСТИСЬ."

Шмель

Я думал весь день и совсем потерялся с ответом

На важный вопрос: в чём уроков полученных цель? 

Раздумья мои вдруг прервал избалованный летом,

Огромный и шумный, ужасно назойливый шмель.

По комнате тесной он стал, будто пуля, носиться,

И прямо под носом вертясь, нарезал виражи…

Себе он, наверно, казался могучею птицей,

И громко жужжал: "Ну, каков я?! Красавец, скажи?"

То в дверь, то в окно приглашал я его очень долго,

Просил по-хорошему этот концерт прекратить.

Но шмель бушевал: "Я -орёл, а не дохлая пчёлка!"

Что ж делать - пришлось его старою шляпой накрыть.

Сперва он шумел, а затем призадумался, видно.

И я к своим мыслям вернулся час битый спустя -

О том, что покаяться мне, порожденью ехидны,

Немыслимо сложно, а дни всё быстрее летят...

Когда-то я Богу сказал, что готов к наказанью,

Что скорби согласен нести и клянусь не роптать.

Так сладко щемило в груди, что сбивалось дыханье,

А я был уверен, что это и есть благодать...

Мне храбрости всплеск обещал подарить уваженье

К такой несгибаемой, жертвенной, честной душе,

Чтоб я каждым словом впоследствии, каждым движеньем

Лепил для неё пьедестальчик из папье-маше.

И сам от себя я скрывал, что боюсь, что робею

Принять наказанье за множество личных грехов.

Я думал: "Помилуй мя, Боже!"- для тех, кто слабее.

Раз я справедливости жду, значит, я не таков."

Вот так, в ожиданьи и в страхе глухом постоянном

Я жил… Но пред Господом всё же главу не склонял.

А Он обошёлся со мной в высшей степени странно:

Не громы, не молнии - милость излил на меня.

И благость Его прямо в сердце меня поразила...

И в пыль превратила тот шаткий, гнилой пьедестал.

Я понял, что Божья Любовь - это главная сила.

Отвергнуть её - как отречься от Жертвы Христа...

Вдруг вспомнилось: шмель в заточеньи ждёт грозной расплаты!

Я шляпу подняв, потянул за оконный крючок -

И он, ошалевший, помчался навстречу закату...

А я засмеялся, как в детстве: "Живи, дурачок!"

Достоинство

Тех, кто по гордости о помощи не просит

И тех, кто слёзных просьб чужих надменно ждёт -

Нас всех гордыня, как чума, умело косит…

Кто мнит, что выстоит, тот первым упадёт.

Набито будет очень много горьких шишек,

Гораздо меньше будет встречено друзей...

Что есть достоинство? Где - норма, где - излишек?

Ответ неверный угрожает жизни всей.

Ведь гордый дух терзает плоть и душу мучит,

И созидательной способности вредит.

В общеньи с близкими сгущает гнева тучи,

Обиды давние со вкусом бередит.

Быть объективным в том, чего же я достоин...

Нет, не выходит - налицо субъективизм.

Не греет пафос чьих-то сказочных историй -

Мы просто смотрим через стёкла разных призм.

Ты утверждаешь, что гордыня мною движет,

Ведь я беру подарки не из каждых рук.

А я, тобой не убеждён и не пристыжен,

Иду в свой бункер и завинчиваю люк:

"Мне Бог подаст, когда я буду в том нуждаться,

То, что потребно, что полезно для меня.

От Дара Божьего возможно ль отказаться?

Его немыслимо отвергнуть, не принять."

Моё достоинство - тот самый Божий Образ.

Его не выманить, не выбить, не украсть.

На эту ценность вражий глаз глядит недобро,

Имел бы власть - так покуражился бы всласть.

Ну а гордыня - страсть, что посягает хищно

На отраженье Бога в каждом из людей.

Мужчина, женщина, богатый или нищий -

Мы все по-разному, но сталкивались с ней.

Страсть лезет в душу, у неё свой интерес там -

Она достоинство мечтает потеснить.

И жить не вместе с ним, а непременно - вместо,

Чтоб в нашей жизни доминирующей быть.

Не замечающим её поползновенья

Понять так сложно справедливость мудрых слов:

Тот не смирѐн, кто отыскал в себе смиренье,

И грешен тот, кто верит: нет за ним грехов.

Смиреннословие - народный наш обычай.

Смиренномудрие - великий Божий Дар.

Меж ними тысячи и тысячи отличий,

Они разнятся, словно пламя и вода.

Смиренномудрие нам, гордым, сострадает,

Оно нас любит "вопреки" и "несмотря"...

Но в поле зренья наше редко попадает,

Ведь наши мысли сплошь витают и парят.

Живая святость существует с нами рядом,

Потёртой палочкой по улицам стучит.

Гордыня смолкнет под её правдивым взглядом,

И Образ Божий из темницы закричит:

"Моё достоинство всегда Любви достойно,

Напрасно гордость утверждала - обойдусь!"

Будь человек убийцей, пьяницей запойным,

Есть Образ Божий в нём, иным не видный пусть,

Но сквозь сплошной налёт греха он воссияет,

Проступит даже через яркий, наглый грим,

Когда Любви причастный, кто-то осозна̀ет,

Что в личный ад его Христос сошёл за ним...

Истинно

Истинно, истинно

Бог говорит нам…

Жизнь-то - пожизненна:

Здесь, а затем - там.

В чём Он застал тебя -

Будешь судим в том.

Вот мне представить бы

Грех свой плохим сном!

Будто не пробовал 

В жизни своей зла...

"Это давно было,

Я был тогда слаб.

Ну а теперь-то я

Сто̀ек, силён, мудр!

Дверца отверстая

Тщетно зовёт в тьму!"

Господи, Господи,

Это оно, да?

Хитро вопрос один

Задан - и стан сдан:

"Ты победил уже?"

Если кивнёшь, то

Гордость им выпишет

Чек... Не уйдёшь, стой!

Вверх не поднимется

Тот, кверху чей нос.

Тот, кто противится

Чистке своих грёз.

Превозношение -

Наш дорогой враг,

Все достижения

Губит легко так...

На покаяние,

Боже, лета̀ дай.

Слёзы, страдания

Прочат ли мне Рай?

Ты же вне времени,

Вечен и всё ж - Нов.

Пусть же из семени

Чистых Твоих слов

Он ещё вырастет -

В сердце моём сад.

Суд Твой - сверхмилостив,

Правдой моей над...

Высота

Из обрывков слов моих и мыслей

Враг плетёт обманчивый узор…

Ласково зовёт, да только ввысь ли?

Страшно спутать с Истиною вздор.

Сетовать грешно на обделённость -

Нет, мы Богом не обделены̀.

Но мешает к самомненью склонность

На себя взглянуть со стороны.

Ну чего нам в жизни не хватает?

Ну за что ещё себя жалеть?

Детская наивность отцветает,

Правда обжигает, будто плеть:

Нет, не обстоятельства, не люди,

Не бесовский хитрый произвол -

Каждый сам свою же веру сту̀дит,

Открывая путь для бед и зол.

И тогда нас враг в грязи полощет,

Чтоб грозу отчаянья навлечь.

Может, оценив себя попроще,

Отразим бесовскую картечь?

Даже странно: я - не в главной роли,

И сюжет завязан не на мне!

Мною был приписан лишний нолик

Из желанья выглядеть важней.

Ведь казалось, общее вниманье

Только на меня устремлено.

Глупое, смешное оправданье -

Ближе к обвинению оно...

Научи же, Боже милосердный,

Верным оправданиям Твоим.

Я искал погибели усердно,

Но процесс, надеюсь, обратим.

Обратим для тех, кто обратится

Мыслью, словом, сердцем ко Христу.

Людям, "не летающим, как птицы"(с),

Он иную дарит высоту...

Вопреки

Как прежде - вокруг да около...

Скрыт Свет пеленой тоски…

Финала я жду жестокого -

Бог действует вопреки.

Я выплыть хотел сначала сам,

Теперь я гордыней сыт.

А память, как пепел Клааса,

Всё в сердце моё стучит...

Но давний мой стимул каяться,

Как искра, угас во мне.

Да, Господи, получается,

Что истина- не в вине...

Тут что-то гораздо большее,

Невиданный горизонт.

Во мне это знанье, может, есть,

Но жизнь моя - вечный фронт,

И в ней, что ни день - побоище...

Усталость от мелких драк

Мешает искать сокровища

В доступных, простых вещах.

Ведь мир преизбыточествует

Любовью Твоей живой.

Мне б дать Тебе слово честное,

Что путь я исправлю свой.

Но я уже это пробовал -

И видел себя в бою...

Нет, гордостью узколобою

Преграды я не пробью.

Стези мои выправь, Боже мой,

И волю в меня вложи

Дорогой идти предложенной.

Будь Светом моей души!

Дай веру, что не оставлен я,

Как брошенный морем кит.

А если молюсь неправильно,

Спаси меня ВОПРЕКИ.

Счастье

Есть ли счастье в жизни моей?

Дом, работа, ужин и сон...

В сотнях серых будничных дней -

Пара чёрных дней похорон.

Есть жена. Я деньги даю,

А она готовит еду -

Как у всех... Не пью и не бью,

На конфликты редко иду.

Дети есть. В квартире одной

Параллельной жизнью живём.

Я их в парк вожу в выходной,

Ну а летом - на водоём.

Есть коллеги, даже друзья.

По субботам - баня и трёп.

И скопил достаточно я,

Не бояться старости чтоб.

Заболел - иду я к врачам.

Заскучал - иду я в кино.

Днём тружусь и сплю по ночам...

Только счастье - где же оно?

А вчера спустился в метро -

Мой "Рено" опять барахлит.

В переходе, в яме сырой

У стены сидел инвалид.

Перед ним стаканчик стоял,

А поодаль чуть - костыли.

И пока я деньги искал,

Он поднял глаза от земли,

На меня с улыбкой взглянул

И сказал: "Спаси тебя Бог."

Ну а я, смутившись, кивнул

И вернулся в общий поток.

Но придя в комфортный свой дом,

По привычке чмокнув жену,

От детей отбившись с трудом,

Думал я, пока не уснул,

Что теперь занозой сидит,

Где-то в сердце ноет тоска -

Он ведь смог меня убедить,

Будто счастлив. Господи, как ?!

Отчаянье

От чаяний неисполнимых

К отчаянью недолог путь...

Со дна души, из недр незримых

Всплывает вдруг такая муть!

Такой несправедливый ропот,

Такая каторжная злость!

Кому добавить этот опыт

В свою копилку довелось,

Тот помнит, как непросто выйти

Из сумасшедшего пике...

Но Богом данный ряд открытий

Не может о̀тнят быть никем.

Кто думал, что оставлен Богом,

Увидит Промысел во всём.

И пониманием, как током,

Внезапно будет он пронзён:

Так хочет Бог его спасенья,

Что не единожды зовёт,

Порою через попущенье

Скорбей, страданий и невзгод.

Но так при этом опекает,

Отводит столько страшных бед!

И зов Его не умолкает -

Любви Его вернее нет.

Попрал унынье тот, кто понял,

Что за него борьба идёт.

Бесовской лжи внимать не склонен,

Кто Царства Божьей правды ждёт.

Пусть после жаркого горнила

Наступит просветленья час,

Чтоб нам отчаянье открыло,

Что уготовил Бог для нас...

Кисть

Ах, как легко мы можем в ком-то обмануться!

Ах, как же зло себя мы можем обмануть!

Рисуя в мыслях чей-то образ - бледно, куцо,

Мы зачастую не ухватываем суть.

А если мы его раскрашивать решимся,

Не поленившись всю фантазию включить,

То, безусловно, этим так усугубим всё,

Что нас реальность может очень огорчить:

"Зачем, зачем он не таков, как на портрете,

Перед которым коротались вечера?!"

Вопрос нелепый, но нуждается в ответе.

Затем, что лжёт воображения игра!

О, если б нам другие люди открывались

Лишь с им присущих, ексклюзивнейших сторон,

То мы б, конечно, непрестанно удивлялись:

Как дивен Бог наш в человеке! Как силён!

Какие скрыл неисчерпаемы клады 

Он в каждой личности! Не обмануться в ней

Поможет знанье: дорисовывать не надо,

Ведь кисть Господня совершеннее моей…

Ложь и правда

Детектор лжи закономерно лжёт,

Когда от электрического стула

К нему два прочных провода идёт...

И некто страх наводит, словно дуло,

На чью-то душу, что едва жива,

С трудом вмещает боль и потрясенья.

Евангелия вечные слова

Зовут быть честным не по принужденью.

Кто мы такие, чтоб в чужой душе

Копаться сметь немытыми руками?

Вытряхивать из тоненьких саше

Всё то, что упаковано не нами,

Что бережно скрывалось ото всех

И было предназначено лишь Богу?

Искать отмычки под бесовский смех

И взламывать секреты понемногу?

Те, у кого в почёте шпионаж

И грязный метод сведений добычи,

Так однобоко мир увидят наш,

Что это ложность выводов накличет.

И будем мы друг друга презирать,

Всё больше утверждаясь в отвращеньи...

Нет, в правде -лишь любовь и благодать.

Детектор - нелюбви изобретенье.

Осознанный свободной воли шаг -

Быть честным перед Богом и собою.

Не верю "правдам", чья основа- страх.

Ведь Бог призвал нас к Истине любовью.

Мне б хотелось

Мне б хотелось говорить откровенно,

Чтоб двоякость толкований пресечь.

Ведь пустая болтовня - это пена.

Божий дар - живая, ёмкая речь.

Каждый судит по себе, я не спорю.

Личный опыт - это наш эталон.

И с дотошностью подсчёта калорий

Мы сличаем - кто в него посвящён:

"Ты не пробовал моей боли жгучей

И не падал ты с моей высоты.

Мой особый, исключительный случай -

Не чета твоим сюжетам простым!"

Безотбойный аргумент и весомый:

Мы не видим траекторий чужих -

"Точка А" нам отдалённо знакома,

Остальные точки - сплошь миражи.

Утопично со своим транспортиром

Подбираться не к своим чертежам,

Ведь понять устройство Божьего мира

Человек не в состоянии сам.

Божий Промысел связал воедино

Судьбы, знания, простор, времена.

И не должен стать безвольной машиной

Тот, кому в наследство Вечность дана.

Мы себя-то досконально не знаем...

Тщетно силясь разобраться в другом,

В заблуждения свой ум окунаем,

Дно уверенно зовём потолком.

Нам лишь кажется, что золота слитки

Мы за пазухой от прочих таим...

Но когда-то, пусть не с первой попытки,

Пережив немало горестных зим,

Мы смиримся. И придём к пониманью,

То есть к нам оно от Бога придёт:

Почему Господь всещедрою Дланью

В нашу власть чужую жизнь не даёт...

Повод

Я повод дала? Неужели? Ну да, не заметила...

Увы, лишь чужие ошибки фиксирует взгляд.

На сотнях дверей надпись "Выход" я так и не встретила.

Но он где-то рядом - ищу и стучусь наугад.

Ох, небезопасно, себе доверяя, угадывать.

И велеопасно на жизненной карте гадать:

Подсунет догадку умеющий души окрадывать,

Прогло̀тишь приманку - забудешь ты, в Ком благодать.

Как глупую рыбу водить тебя станут, изматывать.

Ослабят - и выдернут прочь из надёжной среды.

Хватать будешь воздух и меркнущим взором выхватывать

Полоску родной, но отныне далёкой воды.

"Да знаю, да помню, к чему эти предупреждения?!

Меня не приманишь, меня не уловишь вовек!"-

Такие слова предваряют обычно падение...

Оно тем больнее, чем пафосней был твой разбег.

Ведь мы же не спринтеры, грезим мы сплошь марафонами.

Так хочется, чтобы дыханья хватило на жизнь!

"...Постом и молитвой..."- своею и чьей-то. С поклонами...

Но главное - вера, что финиш, что Рай достижим.

Не можешь свой путь ты назад отмотать до погрешности,

Не выйдет на сердце мятежном разгладить рубец.

Но миг покаянья меняет течение вечности,

И блудного сына с любовью встречает Отец.

Что повод... Поводья вручали мы ищущим повода!

Глотали крючки и срывались мы с места в карьер...

Помилуй нас, Боже! Вкусить Твоих Тела и Крови дай!

И Сам распахни ту единственно верную дверь...

Нищета

Нет у меня за душой ничего, ничегошеньки...

К Богу стремится душа, "как к источнику лань"...

Падают слёзы, и в каждой хрустальной горошинке

Спрятан вопрос: "Кто ж я есть - человек или дрянь?"

Как набивная картинка, с годами стирается

Список достоинств, что был нами провозглашён.

Жизнь под обманом, как жизнь под гипнозом - считается?

Может ли дремлющий разум пробиться сквозь сон?

Ведь пробивают ростки даже плиты бетонные,

Если Господь пожелает цветы израстить.

Видимо, мужество их - благоприобретённое.

Бог наш - Всеблаг, от Него только благу и быть.

Мы же - в покорности "собственным соображениям"

(Так преподносит лукавый немало идей),

И поддаёмся любым чужеродным внушениям.

Промысел Божий не видим ни в чём и нигде.

Если за мнимой виной прячем мы настоящую,

Если огромные кипы реальных грехов,

Переложив нафталином, складируем в ящики,

Значит, не слышали мы про Господню любовь.

Не самоедство и не самомнение лестное,

Жажда по Богу - она лишь ведёт ко Христу.

Нищими духом наполнено Царство Небесное...

Боже, когда мы поверим в свою нищету?..

Уже

Сжиматься в ожидании удара -

Занятия привычней не сыскать:

"Бог всемогущ. И Он любую кару

Имеет власть и силу ниспослать. 

Шаг вправо, влево - повод к наказанью,

Но я смирѐн, как мальчик для битья...

И это только здесь, а что за гранью -

О том и думать опасаюсь я..."

О, Боже, как Тебе, наверно, больно

Читать такие мнения в сердцах,

В которых правят равно, сопрестольно

Гордыня и слепой животный страх.

Нам проще, не узнав Тебя, бояться,

Чем познавая, в вере возрастать.

Над собственной душою изгаляться 

Удобнее, чем верить в благодать.

"Упал - отжался..." Но до отжиманий

Который год не можем мы дойти -

Нас каждое паденье слишком ранит,

Мы так и ждём, что розга засвистит.

А Ты скорбишь над каждой нашей травмой...

А Ты лекарство предлагаешь нам...

Когда ж от саможалости устав, мы

Доверимся врачующим Рукам?

Поймём, что наше мудрствованье судит

Не так, как святость мудрости Твоей?

Не наша воля, но Твоя да будет...

Пусть в наши дни, что полночи темней,

Свет, не объятый тьмой, войдёт - осветит

Наш разум на нелёгком рубеже.

Пусть милости боящийся заметит,

Что Ты его помиловал УЖЕ.

Ремонт

Облицую изумрудным кафелем

Душу обновлённую свою.

Моему тщеславию так трафили

Планы привнести в неё уют!

Жаль, но самочинные ремонтники

Лишь усугубляли мой бардак.

Я прораба умоляла: "Родненький,

Отзывай бригаду - всё не так!"

Он твердил: "Я лучше знаю, тётенька,

Что для счастья нужно в жизни вам:

Красные обои, коврик жёлтенький

И лиловый кожаный диван.

Не глупите, мальчики стараются -

Всё крушат без отдыха почти."

Я рыдала: "Но ведь мне не нравится!

Я другой предпочитаю стиль!"

Не хочу будить воспоминания,

Но замечу: было нелегко...

А свернул чужие "начинания"

Милосердный Бог Своей Рукой.

Всю бригаду проводил Он к выходу,

Предложив иной ремонтный план.

Я боялась, что из сметы выпаду -

В чердаке зияло столько ран...

Но Господь о многом позаботился,

Всё исправил, всё восстановил.

Он провёл в душе моей работу Сам,

Не взимая плату - по любви.

Даровал Он мир и равновесие

Прежде очень шаткому уму.

И теперь значенье слов известно мне

"Даст ти Бог по сердцу твоему..."

Если беспорядком ужасающим

Кто-то угнетён и утомлён,

Не прораб и не его товарищи -

Тут поможет Бог. И только Он.

Утешить

Никого мне не утешить -

Нет любви во мне ни грамма...

Я и слов таких не знаю,

Я и слёз таких не лью.

Мне б глаза покрепче смѐжить,

Уши мне б зажать руками -

Обличает боль чужая

Душу мелкую мою.

О, бесценное прозренье -

Наблюдая чью-то муку,

Осознать своё бессилье:

Глупость жестов, книжность фраз…

И своё слезотеченье

Приписать шинковке лука -

Нет любви… Ноль, ноль промилле

У меня в крови сейчас...

Эка невидаль - поплакать,

Попричмокивать, поохать,

И повсплескивав руками,

Театрально пожалеть

Человека иль собаку...

Ведь несчастий в мире много,

Боль и горе - рядом с нами.

Но в любовь играть - не сметь!

Это самолюбованье,

Этот бред сентиментальный

Мной проглочен не однажды -

Он ведь так красиво лжёт!

Но на дальнем расстояньи

Я от той любви кристальной,

Что в сердцах небесных граждан

Волей Господа живёт.

Мне б Господь её с избытком

Дал, когда б я не вопила,

Что любить уже умею,

Что богата и щедра.

Если б ложью, как улитка,

Панцирь свой не затворила.

Если б в гордости коснея,

Не ждала бы я наград...

А теперь чужие беды

Мне кричат, что пусто-пусто

У меня в уме и в сердце...

Этот термин домино -

Как симптом любой беседы,

Где плетенье слов - искусство.

Нет, не мёртвый блеск сентенций,

Нужно плачущим одно -

Их спасёт любовь живая.

Та, что плачет с ними вместе,

Сострадая и в молчаньи,

И в бесхитростных речах.

Сердце створки открывает

Для Благой, для главной Вести:

"Наш Господь твоё страданье

На Своих понёс Плечах.

Разделил твой груз гнетущий,

Испытал твои болезни.

Пусть ты наг, и нищ, и грешен -

Он спешит тебя обнять.

Знай и верь: любовь Дающий

Не отдаст нас адской бездне!»

Тех, кто мною не утешен, 

Бог утешит, как меня…

"Я здесь..."

Из событий порой можно сделать неверные выводы.

Эти выводы выведут к яме и в яму столкнут.

Но в любом преступленьи присутствует чья-либо выгода.

Исказить Божье Слово - мы знаем, чья выгода тут...

Исказить, оболгать с дальней целью насмешки над Промыслом

Кто дерзнёт? Кто примерить костюм камикадзе рискнёт?

Кто отдаст свою душу на откуп сверхгордостным помыслам,

Что позволит Господь расхищать и губить Свой народ?

Но Господь наш Силён - Его Слово никем не заглушится.

Но Господь наш Велик - Его Волю ничем не пресечь.

Истончатся, рассыплются сети, решётки разрушатся,

Натолкнувшись на кротость, жестокий сломается меч.

Бог наш видит сердца, Он умеет читать намерѐния,

Он к итогам благѝм обращает ошибки и боль.

Если слабость и глупость тебя увлекли в заблуждения,

Он направит к спасенью, не станешь противиться коль.

И простив, Он не вспомнит тебе прегрешения бывшие.

И подняв, Он поможет тебе не преткнуться опять.

Не устанет лечить твоё сердце, раз в сотый занывшее.

Чтоб тебя обновить, будет в Жертву Себя отдавать.

О твоём исцеленьи - и труд Его, и попечение.

О твоём утешеньи - забота и ночью, и днесь.

Тот, кто слаб - не бессилен, он плачет и просит прощения,

Чтоб услышать в ответ: "Ободрись и не бойся - Я здесь!"

Всё будет

Всё будет несравненно лучше,

Чем в самой светлой из фантазий.

Не видит глаз, не слышит ухо...

А сердце может ли вместить?..

Господь спасает наши души

Единым словом в краткой фразе.

Животворящим сходит Духом,

Чтоб разрешить и отпустить.

Всё будет безусловно проще

И однозначно совершенней.

Наш разум - слаб и ограничен.

Господь - Всеведущ и Велик.

Нет добрых дел в котомке тощей,

Челн веры потерпел крушенье...

Но к нам Господь не безразличен,

Он к нашей немощи привык.

Всё будет явственно нежнее,

Чем злые страхи нам толкуют.

Кто призван Гласом хлада тонка,

Тот прекращает верить лжи.

С презреньем к вражьей ахинее

Он только Истину взыскует,

И со смирением ягнёнка 

За Добрым Пастырем спешит.

И будет всё по Божьей Воле...

Когда ж мы Ей покорны станем,

Узрим, что лишь Она - благая

И сочетаем с Ней свои?

Слезами опыт наш осолен

Падений горьких и восстаний...

Но Бог утешит, умудряя.

И это будет знак Любви...

Не пережито

За то, что мною не перѐжито,

Благодарю Тебя, мой Боже...

Порой о чью-то боль порежешься

И ощутишь её всей кожей.

Но... забывается, стирается,

С переднего уходит плана -

Раз горе не меня касается,

То вечно жить им, право, странно...

И вот, бедой увлёкшись мелкою,

Так пожалеть себя захочешь!

Набросив плед, обнявшись с грелкою,

Оплакать "гибель" тамагочи...

А память без предупреждения

Достанет пару слайдов старых...

От сытой лени отрезвление -

Чужого отзвуки кошмара.

Трагедий россыпью губительной

Мир перепахан и прополот…

Весь ужас, лично мной не виденный:

Меня не евший голод, холод,

И смерть детей, и муки выбора 

Меж чьей-то жизнью и своею -

Вновь будит совесть. И обид гора

В душе моей в тот час тускнеет.

И неприкрытое убожество

Необоснованных претензий

Чужая боль срезает множеством

Невыносимо острых лезвий...

Нет смысла звать: "Смиренье, где же ты?!",

Коль я благодарить не в силе

За то, что мною не перѐжито...

За тех, кто это пережили...

Врач

Привкус лжи - я его почувствую,

Я узнаю

Ядовитое послевкусие

У медка.

Влившись в очередь, я к Врачу стою,

Как больная.

Где ж служебный вход?! Как я рвусь его 

Отыскать...

Мною сверены и изучены

Все симптомы.

Чем не повод увлечься докторской 

Наконец?

Панацея для душ измученных

Мной искома.

Но напрасно рекламу броскую

Клеит лжец -

Не поверю, поскольку верую:

Врач мой вправе

Как угодно менять лечение 

И режим.

Он поможет мне, душу серою

Не оставит.

Дал Он Кровь свою для спасения -

Буду жить!

Побрякушки

Ах, какие хитрые ловушки

Ждут людей на жизненном пути...

Что за прелесть эти побрякушки!

Даром, что подделка - как блестит!

Цепь-цепочка просится на шейку,

Норовит защёлкнуть свой замок,

Затянуть петлю, обвившись змейкой,

Чтобы ты сорвать её не смог.

Как тоскует пальчик безымянный

По колечку с нежной бирюзой,

Что вопьётся на̀крепко, до раны,

Обручив тебя судьбе чужой!

И браслетик - просто загляденье!

Не поймёшь ты, что за ювелир

Смастерив такие украшенья,

Приукрасил твой реальный мир...

Ты уже готов продать рубашку,

Ты подпал под фальши волшебство?

Бога призови, ведь даже пташка,

Знаем, не забыта у Него.

Человек - значительно дороже,

Он душой бессмертной наделён.

С каждым днём силки лукавый множит,

Подступая к нам со всех сторон -

Зазывает нас разноголосо,

Яркими приманками влечёт,

Начинает разговор с вопроса,

Предлагает дружески плечо…

Очень терпеливо ждёт мгновенья

Нашего доверия ему,

Лишь потом покажется из тени

И потянет во̀локом во тьму.

Любопытство - недооценённый

По своей опасности порок.

Слишком многих удобопреклонных

Он в грехи тяжёлые увлёк.

Боже, помоги нам вспомнить это,

И рекламный отшвырнуть буклет,

Чтоб сиянье ложных самоцветов

Нам не заменило Правды свет!

Методы

Цель неясна̀, а методы

Понятны, в общем...

Но защитимся скепсисом

От чуждых дум:

"Душа моя, ответ мне дай,

Пошто мы ропщем?

От плоти не отвертишься,

Не мучай дух…

Заезжена пластинка-то

Про "память смерти".

По детски резко судишь ты,

Поверь, пойми.

Весёлыми картинками

Хочу расцветить

Твой очень скучный, будничный

И серый мир.

Ведь я тебя, как мамочка,

Жалеть пытаюсь.

Я мягкой сладкой булочкой

Тебя кормлю.

Шагай по жизни в тапочках,

Не напрягаясь.

И темп бери прогулочный,

Убавь аллюр..."

Не придерёшься - складно всё:

Про важность меры,

Про "подвиги великие",

Что нам вредят...

Но ветер едкий чад несёт

И запах серы -

За розовыми бликами

Клокочет ад.

Ужель в одном источнике

Вода разнится?

Неужто древо доброе

Злой плод растит?

Ведь Бог сказал нам точно, с кем

Наш род сразится,

Кто может гибкой коброю

К нам в дом вползти.

Да, духов различение

Спасенья стоит…

Но всё же есть секрет один,

Доступный нам,

Что в Тайнах и в Учении

Христос откроет.

Когда вникаешь в методы,

То цель ясна...

Мама

Велия Милость покроет и смоет грехи -

Те, что мы каясь и плача, не можем забыть...

"...- Мама, скажи мне, а если я стану плохим,

Ты всё равно меня будешь, как прежде, любить?

- Буду любить. Разве любят за то, что хорош?

Разве такую любовь нам Христос показал?

- Мама, скажи мне, а ты никогда не умрёшь?

Просто уедешь, как бабушка, на небеса?

- Да. Ты же знаешь - мы все никогда не умрём.

Бог наш Воскрес и мы тоже воскреснуть должны.

- Мама, скажи мне, зачем этот дождь за окном ?

Сколько листочков осталось сорвать до весны?.."

Мама всё знает. Она не умрёт никогда.

Любит и в порванных брюках, и с шишкой на лбу...

Боже, прости за всё то, что я ей недода̀л…

Пластырь наклей и зашей мою в клочья судьбу...

Сколько я дней, как листов календарных, сорвал...

Сколько дождей переждал я в жестокой тоске...

Сколько вопросов безадресных я задавал -

Я полагал, что теперь-то не слышим никем...

Боже, спасибо за то, что Ты слышишь меня.

Близко, как в детстве, Ты в этой безвидной ночи.

Память и слёзы опять мою душу теснят -

Ты оправдаться Любовью меня научи.

Боже, спасибо за то, что мы вечно живём.

И за возможность, за время покаяться в том,

В чём виноваты. И в страшном Распятьи Твоём

Матерь Твою помоги нам узреть под Крестом...

"...- Дождик, сынок, это неба живая вода,

Что для земли, словно слёзы для сердца, важна.

Ты не печалься, он будет идти не всегда.

Верь мне, однажды проснёшься, а всюду - ВЕСНА!.."

Обойди

Если можешь - обойдись.

Если нужно - обойди,

Оббеги, объедь дорогою десятой.

Ты не верь себе - молись:

"Боже Правый, огради

От собла̀зна, от греха и от расплаты."

Искушеньями кишит,

Как болото - мошкарой,

Наша жизнь. Но что попущено - посильно.

"Боже Правый, удержи -

Так беспечны мы порой!

Страсти ластятся, мурлыкают умильно."

Жернов мельничный тяжёл,

Не для нашей он груди,

Но бездумно под ярмо склоняем шею.

"Как бы гонор нас ни жёг,

Боже Правый, отведи

То, с чем правильно бороться не сумеем."

Не надейся на себя,

Не бравируй, не хвались,

Ибо в слабости придётся убедиться.

"В искушеньях и скорбях,

Боже Правый, заступись,

Дабы грех не омрачил сердца и лица."

Если можешь - обойдись.

Если можешь - обойди,

Паче - тех, кто обойти тебя не может.

Даровавший путь и жизнь

Все ошибки упредит,

Если молимся: "Помилуй, Правый Боже..."

Несто̀ящее и настоящее

Веруем, Боже: коль ищем - обрящем

Все указатели Рая.

И позабудем про чёрную тугу,

И отречёмся печали...

...Между несто̀ящим и настоящим

Разницу не замечая,

Долго брели мы… Да нет, не по кругу -

По нисходящей спирали.

Было нестоящим, словно туманом,

Всё настоящее скрыто.

Мы то в отчаяньи, то в эйфории,

Как в лихорадке, метались.

Морок, запутать стремясь наши планы,

Мысли просеял сквозь сито,

И примешал к ним иные, чужие...

Только мы с Богом остались -

В тех, кто скучает по Богу и плачет,

Рвётся к Нему безоглядно,

Он через немощи Силу откроет.

Каяться б в немощах чаще...

Долгий наш путь к покаянию на̀чат.

Вверх, по спирали - обратно.

Верим: сражаться с нестоящим сто̀ит -

Бог утвердит в настоящем.

О них

Мы говорим не так и не о том

Им - тем, кого мы думаем, что знаем...

Так рьяно гребнем собственным гребём,

Что зачастую кожу с них сдираем.

Мы просто не желаем замечать,

Как в наших рамках тошно им и тесно.

Для нас их слёзы - слабости печать:

"Подумаешь, поплачут... Им полезно."

Мы яростно желаем им добра.

А то, чего они желают сами...

Ну, это можно к сведенью не брать, 

Оправданно считая их глупцами.

Так ясно зрим мы: где у них просчёт,

В чём - явный перебор иль недостаток.

И это зренье право нам даёт

Кроить их жизнь и штопать без перчаток.

Нам нравится додумывать за них,

Приписывать желания и чувства.

Нам мало книжных, глянцевых интриг -

Вуайеризм возводим мы в искусство.

Мы - те, кто не поставлены учить,

Пасти и в вере наставлять собратьев,

Жезл правящий желаем получить,

Не просветившись прежде благодатью.

Хотим на чьи-то судьбы мы влиять

И безраздельно властвовать умами.

Но только Бог поможет нам понять

Их - жалких, мелких, плачущих над нами...

Почти

Почти не верить людям - это мудрый

И философский жизненный подход.

На мне всегда защитный слой крем-пудры -

Я знаю, он меня не подведёт:

Со мной почти не поступали подло,

Меня почти никто не предавал,

Я не бывала в горе, только подле -

Почти здорова и почти жива.

О прошлом я почти не вспоминаю,

А вспомнится - не плачется почти.

Со мною зонтик - крыша навесная,

Со мною скепсис - мой походный щит.

Меня почти ничто не беспокоит,

Не интересен мне почти никто.

И если дождь меня в пути накроет -

Почти не страшно, я же под зонто̀м.

Так почему почти чужая память

Кричит во мне: "Внимательно прочти!

Подводит зренье - впитывай руками,

Лови на слух - что есть твоё "почти"!

«Почти» - как исключение из правил,

Как сноска где-то сильно ниже строк.

Лукавый нашептал, но он слукавил,

Что недоверье Богу - не порок.

"Почти" - как сверхширокие кавычки,

Точнее - скобка, прочих покрупней.

Туда войдёт вошедшее в привычку

Желание комфортно жить за ней:

Почти не плакать и почти не думать,

Почти не сомневаться, не страдать,

Приспать свой дух фиксированной суммой,

Свести к понятью ренты благодать.

А свой талант - блестящий, незатёртый

И пахнущий могильною землёй,

Вернуть обратно Богу - честно, гордо:

"Почти не тронут, Господи, он - Твой.""

...Почти не больно и почти не стыдно.

Почти нормально. В общем, как всегда.

Сквозь тёмный свод зонта̀ почти не видно,

Какое небо мой Господь мне дал...

Мой Бог

И будет тебе - "...ничего не желать боле,

Лишь слушать Его, лишь сидеть у Его ног..."

А спросят тебя: "Ты чего?! Ты всерьёз, что ли?" -

Ответишь: "Ну, да - я узнал, что Он мой Бог."

Предло̀жат тебе: "Хочешь - славу, хвалу, злато?

Иль гроздья страстей, что созрели, вошли в сок?" -

Махнёшь ты: "Да нет, я - к Нему. Мне за Ним надо.

Иначе нельзя, я ведь знаю - Он мой Бог."

Когда упадёшь - зашипят, засвистят люто:

"Теперь хоть поверь, что грехи - это злой рок!" -

Заплачешь: "Ну, что ж... Я прощенья просить буду.

Я грешен и слаб, но я помню - Он мой Бог."

А годы спустя, на пороге земной доли,

О том восскорбишь, чем Его огорчить мог...

Откроется Дверь, хлынет Свет: "Заходи, что ли?

Не стой, как чужой - ты же дома. Я - твой Бог."

Там

"У Ангелов - крылья пушистые, быстролетучие!" -

Поведал мне Лёшик, измятый халат теребя.

Подумалось: "Что ж мы ребёнка несчастного мучаем?!"

А он вдруг сказал: "Я ещё поживу. Для тебя."

"Держаться, при детях не плакать. Давай успокоимся.

Ну, где ж Вы, товарищ психолог, наш правильный врач?!

Общаться с ребёнком обычным, естественным голосом..."

А Лёшик спросил: "Собираешься плакать? Не плачь!

Я видел, как взрослая тётя в другом отделении

Так плакала громко! И лёжа. На голом полу."

По новой привычке вонзила все ногти в колени я,

Чтоб боль хоть на миг заглушила под сердцем иглу.

Вздохнул он: "А помнишь, как в детстве я пнул Полосатика?

Как жаль, что в больницах нельзя поселяться котам...

Но пусть не скучает - ты скоро родишь ему братика.

И бабушке тоже скажи, пусть не плачет. Он - там!"

Меня обожгло: вновь побочный эффект - ему бредится.

Какой ещё братик?! Мне надо кого-то позвать!

А он продолжал: "Пусть возьмёт мой альбом. И Медведицу.

Пусть только ей лапы не крутит и водит гулять."

Кто смел говорить с ним о смерти?! И что ему сказано?

Откуда всё это в ребёнке? И как отвечать?

Он дёрнул рукав: "Ты скажи, наша груша подвязана?

Наверное, выше, чем дом, будет лет через пять..."

...Пять лет миновало. "Ну, как вы?.." - вопросы негласные

Читаем в сочувственных взглядах со многих сторон.

Всем тем, кто был рядом в мгновения горя опасные -

Моя благодарность, признательность, низкий поклон.

Да, выросла груша. А кот незаметно состарился.

И в этом процессе Медведице лапу отгрыз -

Не зря, видно, Лёшик о верной подруге печалился.

Его с нами нет... А вокруг продолжается жизнь.

Гуляем в грозу, пока сын не "надышится дождика".

Я мокну. Он - радостно дышит, предавшись мечтам.

Вдруг просит: "А ты перед сном мне расскажешь про Лёшика?"

И смотрит куда-то за тучи: "Я знаю, он – там…»

Немножечко

Вновь тянет, ноет, сосёт под ложечкой -

Сжимает душу печаль-тоска...

Терпи, смиряйся. Ещё немножечко - 

Бог сменит тучи на облака.

Какие "скорби"?! От них далече мы!

У нас всё проще, чем у людей -

Самолеченьем мы искалечены.

Мы убедились в его вреде,

Столкнувшись с властью чужих "целителей",

Чья воля - Божьей в противовес.

Мы отлюбили, отненавидели,

Но до смиренья - как до небес.

Жизнь учит, учит, а мы не каемся...

Чужие мысли нам душу жгут,

Но мы в них вряд ли себе сознаемся -

Жесток и страшен наш самосуд.

Мы - то в защите, то в обвинении,

То волком смотрим на мир сквозь клеть.

Теперь осталось дополнить мнение -

Роль потерпевших нам потерпеть.

Пусть полномерно, объёмно, выпукло

И с долби-звуком проходит жизнь.

Не вся гордыня в рыданьях вытекла,

Но за остаток ты не держись.

Успехи наши - все переменные.

И беды можно переменить.

Нам только б цели иметь нетленные

И Образ Божий в себе ценить.

Поверить в радость, скажи нам, Боже, как?

Мы - под внушеньем, что жизнь горька...

Умножь в нас веру: ещё немножечко -

Ты сменишь тучи на облака!

Предчувствие

Я знаю, что к лучшему всё... Отчего ж мне не лучше?

Вопросам бесчисленным в скорбной груди лишь тесней...

Не видя дороги иду, оглушённый минувшим,

К безвестному завтра сквозь тяготу нынешних дней.

Себя ненавидеть, винить, проклинать исступлённо -

Ведь это не то, что другому мученья желать.

Уж если презлая душа к разрушению склонна,

Для всех было благом - себя ей на откуп отдать.

Весьма благородно, достойно вполне восхищенья...

Ведь это не грех - любоваться собой иногда?

Великим смирением, кротостью, долгим терпеньем

Всех тех поношений, что стали наградой трудам.

Ведь это не грех - не чуждаться утех мазохизма?

Ведь это не грех - за улыбкой унынье скрывать?

И фальшь довести до рефлекса, до автоматизма?

Но честности перед собою мне не миновать...

Покуда обман за тончайшим скрывается флёром -

Мятется душа, обличая опасный подвох:

Коварные страсти не спят, затаившись по норам.

Но видит их все до глубин прозревающий Бог.

Он крепче жалеет меня, чем себя я жалею.

Он знает, что значит плевок, оскорбленье, удар.

Страданья Его - несравненно, безмерно сильнее.

Меня так, как Он, не полюбит никто никогда...

Я эту Любовь, проклиная себя, оскорбляю.

На Образ Его, презирая себя, клевещу.

Не верю, что милость Его, не иму̀щая края,

Способна простить то, что сам я себе не прощу.

Но смутно предчувствую клеткой измученной каждой,

Как дерево, что не засохло ещё до корней,

Предчувствует дождь, утоляющий жгучую жажду -

Придёт мой Господь... Приклонившись, поведает мне,

Что падший, пропавший для всех - для Него не пропащий.

Ни скорбь, ни гоненье, ни меч, ни бесовский конвой 

Не могут меня отлучить от Любви настоящей.

А я буду плакать, уткнувшись в Колени Его...

Рупор

Стучит в сознаньи: "Говори!

Свидетельствуй, не бойся!

О том, что знаешь и о том,

Чего не можешь знать!"

А совесть - тлеет, не горит,

Но о раздумьи просит,

Чтоб слово каждое Крестом

На верность проверять.

Весьма опасно - мысль принять,

Что ты - пророк и рупор,

Через который Сам Господь

Общается с толпой,

Когда на сердце - щит, броня,

Оно на милость скупо -

Ты будешь судьбы в фарш молоть

Недрогнувшей рукой.

Да, у гордыни есть набор

Весомых убеждений.

Она вопит: "Один лишь ты -

И врач, и педагог

Для слабаков, что с давних пор

Пугаясь даже тени,

К решеньям ясным и простым

Не делают шажок!"

О, искушение: взломать 

Свободу чьей-то воли -

Прину̀дить, если уж склонить

По-доброму нельзя.

Да вот займут ли Свет и Тьма

Переговорный столик?

Нет, компромиссу здесь не быть -

О том Господь сказал.

И то, что в Библии грехом 

Зовётся слишком явно,

Не сто̀ит благом называть,

Оправдывая зло.

Не станет вакса молоком:

Цвет разный, вкус - подавно.

Наклейки мало поменять,

Там - чёрно, тут – бело̀.

А мнить себя умней других

Нам для спасенья вредно.

Все те, кто пробовал, потом

Раскаялись вполне,

Их голос робок стал и тих...

Зачем ступать след-в-след нам?

Учась на опыте чужом,

Ответь гордыне: "Нет!"

Как на аптечные весы,

Клади на совесть слово.

До буквы с Библией сверяй -

От Бога ли оно?

А если Правду возгласить 

Господь сочтёт готовым

Тебя, то страх в себе смиряй -

Скажи, что Им дано.

Молчание

Безусловно, молчание

Может быть благим.

Ищем-рыщем со тщанием:

Что стоит за ним?

Любопытство вгрызается

В прочный этот шлюз.

Но придётся раскаяться -

Тяжек лишний груз.

Нам дано по потребности,

Каждому - своё.

Кто в богатстве, кто в бедности

Бога познаём.

Кто - в премудром учении,

Кто - в простых трудах.

Отложить попечения

Шансы есть всегда.

Будет спрос по возможности -

Не о чем скорбеть.

Натолкнувшись на сложности,

Незачем робеть,

Ведь ничьё упование

Бог не постыдил -

Дал, согласно призвания,

Веры, рвенья, сил.

Покушаясь на лишние 

Знания и власть,

Мы же Суд у Всевышнего

Пробуем украсть.

Чем скорее опомнимся

В дерзости своей,

Страшной тайне покло̀нимся

Божиих путей,

То, конечно, тем ранее

Духом воспарим,

Чтоб общаться в молчании

С Господом Благим.

Будем живы

Не умрём, но будем живы,

Чтоб повѐсть дела Господня.

Что осмеяно - оплачем

И попробуем забыть.

Что сметали косо-криво,

То придётся распороть нам,

Чтоб идти к иным задачам 

Человеческой судьбы.

Позади у нас - цветочки,

Что чаруют и дурманят.

Убедиться можем сами,

Как их ягодки черны.

Но Господь поставит точку

После строк, что душу ранят.

И утешит нас словами,

Что как воздух, нам нужны.

Пусть Он Сам теперь устроит

Нашу жизнь, спасенье наше.

Пусть нас больше не уло̀вят

Ухищренья духов злых -

Слово Божье нам откроет,

Что под дудку их мы пляшем.

Ведь не против плоти, крови -

Мы в бореньи против них.

И когда, как груду пазлов,

Мы всей жизни эпизоды

Склеим в общую картину,

То в прозрении вздохнём:

"Значит, нас, настолько грязных,

Покаянья примут воды? 

Значит, Бог нас не покинул

И простил сомненья в Нём?"

Мы придём к Нему с повинной,

Чтобы вѝны наши стёрлись -

Нас, упрямо-горделивых, 

Божья милость позвала̀.

Он нам дал любви глубѝны,

А не только страх и совесть.

Не умрём, но будем живы -

Говорят Его дела...

Не жалко

"Где ж Бог-то твой?! Для тебя Ему счастья жалко?

Вот горюшко!" - бес воркует и сеть плетёт -

"Замёрзнешь ты, как в январскую ночь фиалка!

Не вынесешь непосильных своих невзгод!

Бедняжечка! Ой, да кто ж тебя приголубит?!

У Бога-то о тебе и заботы нет!"

Заслушайся - увлечёт, убедит, погубит...

Ведь схему он отработал за много лет.

Как хочет он, чтоб на Бога я был в обиде,

Чтоб ропотом наполнялся мой каждый вздох,

Чтоб злился я, над мечтою разбитой сидя.

Чтоб разум мой, как лоза без плода, усох - 

И верилось в клевету его и наветы,

Что брошен я моим Богом в глубокий ров,

Где дни мои, как и ночи, пройдут без света.

Чтоб плакал я: "Ох, со мною Господь суров!"

Как сладенько в лживой топи поёт русалка!

И где-то я этот голос уже слыхал:

"Жалей себя! Видишь - Богу тебя не жалко!

Не выплывешь, не спасёшься, упал - пропал!

У Бога ты ни на что не имеешь права!

Оставь Его, сам за счастье борись своё!"

Но лакмус мой неподкупный кричит: "Подстава!

Не слушай хулящих Бога, их хлеб - враньё!

В душе своей поищи, словно лекарь - в ране,

Пусть вскроется тот глубокий лукавства пласт:

Ты думал, что если просишь себе страданий,

То счастье Бог, как медаль за отвагу, даст?

А "счастье" как расшифруешь? Семья, карьера?

Жить в здравии, без волнений, хранить покой?

Но задана христианам иная мера -

Ты счастлив, поскольку знаешь: Господь с тобой.

Без денег, семьи, здоровья, в скорбях, в изгнаньи

Ты можешь любовь и счастье в себе носить.

Из бездны тебя поднимет такое знанье, 

И надо лишь - не бояться о нём просить.

Ни в Рай, ни в ад никого Бог не гонит палкой -

Спасает тех, кто спасения путь избрал.

Нет, Господу ничего для тебя не жалко -

Любовь к тебе Он Крестом Своим доказал..."

Пламя

Мой розовый, мой иллюзорный мир,

Что был наполнен только зеркалами,

В закономерный день и час, и миг

Почти испепелило ада пламя.

Потрескались от жара зеркала,

И лишь одно случайно уцелело.

Но перемена с ним произошла,

Оно меня пугает то и дело:

Пожар на нём оставил чёрный слой -

Искать себя под грязью неприятно.

Не сходит копоть, как стекло не мой...

А может, мне самой присущи пятна?

Вдруг не причиной, следствием - огонь?

Жила я слишком пожароопасно,

И зоркий огнедышащий дракон

Решил, что я впустить его согласна.

Пошёл без церемоний напролом,

Покуда я у зеркала вертелась.

И всё, моим нажитое трудом,

От адского дыханья загорелось.

Сумела я приня̀ть беспечный вид,

Хоть страсти полыхали, как солома.

Соседей отгоняла: "Где "дымит"?!

Вы лучше за своим следите домом!"

А позже, разгребая угольки,

Оправдывалась слёзно по привычке:

"Последствия наивности горькѝ!

Какой-то гад нарочно бросил спичку!

Я не в ответе за чужое зло!"

И вот, вглядевшись в зеркало кривое,

Я вижу, что дракон-то - за углом!

Он ждёт, пока я домик свой отстрою...

Чем больше втисну я в него зеркал,

Чем дольше стану в каждое глядеться,

Тем драматичней будет мой финал,

Тем жарче может пламя разгореться.

И потому я бодрствовать должна

И под рукой держать огнетушитель.

И на других смотреть, пусть из окна:

Сочувствовать, жалеть - хотя б как зритель.

Легковоспламеняющийся мир,

Тот, где в кругу зеркал - моя гордыня,

Я не могу пока делить с людьми.

Мне проще жить за гранью красных линий.

Но верю, что когда-нибудь потом

Я стану чище, жертвенней, мудрее,

Ведь мой Господь совсем иным Огнём

Нелюбящее сердце отогреет...

Утопия

Лукавый хочет, чтобы мы дразнили ближних, 

И ну̀дит нас их провоцировать на зло.

Он в том нуждается, как в прочных палках - лыжник,

Без нашей помощи весь план его - на слом.

Я оскорблю тебя, обижу и унижу.

О том, что свято, брошу шутку не одну -

Я согрешу тогда, я рухну в эту жижу.

Но перед этим я тебя туда столкну -

Пойдут проклятия, желание отмщенья,

Твоё стремление ответно уязвить...

Как рады бесы видеть парное паденье!

Им дорог шанс одной стрелой двоих пронзить.

Мы и в грязи остервенело будем драться,

Мы злом пропитываться станем, обрастать.

И предоставим бесам повод посмеяться,

А друг у друга мы отнимем повод встать.

Но зло - утопия! И сам себя утопит,

Кто допускает тьму и в мысли, и в слова.

Пусть кто-то первым осенит себя крестом, и

Поднявшись сам, другому руку даст:"Вставай!"

Он говорит

Он говорит тебе: "Над святыней смейся!"

Он говорит тебе: "Грязным сплетням верь!"

Он говорит тебе:"На мираж надейся!"

Он говорит, он грызёт тебя, словно червь...

Даже когда он к тебе подойдёт вплотную,

Даже когда он посмотрит тебе в глаза,

Ты не убойся - он хищник, он кровь почует.

Ты пренебречь им дерзни. Бог велел: "Дерзай!"

Он против Бога бессилен. Поверишь в это - 

И не коснётся тебя его хлёсткий хлыст.

Сто̀ит закрыть фолиант его злых секретов -

Будет и новая книга, и чистый лист.

Доказательства

Жизнь, право слово, удивительна -

Как просто Богом всё решается!

Обоснования мудрёные

За миг летят в тартарары.

Без сочиненья "объяснительных",

Без оправданий трудно каяться -

От Бога ждём клейма калёного,

Хоть мним, что сами мы добры.

Смиренье наше изготовлено

"На Малой Арнаутской улице"(с),

Сверкает лейбами поддельными,

Но только тронь - трещит по швам.

Себя мы числим в обездоленных,

В приговорённых к супу курицах -

Саможаленья пойло хмѐльное

Исправно бесы носят нам.

А это всё не так, товарищи -

Наш путь гораздо перспективнее.

Наш Бог - безмерно милосерднее,

Но нам знаменья подавай:

Чтоб ярко, шумно, впечатляюще,

Чтоб гром, вулкан и диво-дивное!

Но не для всех, а поконкретнее -

Мой личный эскалатор в Рай.

"Да где же эти доказательства?!" -

Глядим на небо с недоверием.

А если Бог нас не помилует,

Решит Любовью обделить?

Мы грешной жизни обстоятельства

Переберём и перемеряем -

Судьба скорбями изобилует!

С чего бы вдруг в ней счастью быть?

Гордыня - всё она, родимая...

Швыряет от вершин до пропастей,

То в лютый гнев, то в обожание,

То в хохот, то в страданья стон.

Но жажда жжёт, неутолимая

Всем спектром проявлений гордости,

Знать: я, любимое создание,

Своим Создателем спасён...

Геронда

- Геронда, спаси: точит, мучит меня помысел -

Ни ночи, ни дня, ни молитвы, ни сна нет...

Накрыл ураган - и мой мир, как пустой дом, осел.

В чём польза, скажи, если виден один вред?

Ведь душу мою словно звери грызут лютые,

А в сердце моё будто кто-то вогнал лом.

И чувствую я, что лукавый меня путает,

И плачу навзрыд над своею виной в том...

- Ох, птенчик ты мой, чтоб молитву иметь чистую,

Не стоит тому, кто в начальный пошёл класс,

Себя развлекать о бесстрастьи мечтой истою,

Ведь корни греха очень прочно сидят в нас.

Поглубже копнём - убедимся в своей падшести,

Коснувшись страстей, что прекрепко сплелись там.

Ох, многих людей самомнением злым враг прельстил -

Сквозь тонкую лесть пробиваюсь и я сам ...

Мы слабы, глупы - наши души ещё учатся

Себя познавать, отличать от добра зло.

Но гордый осёл скажет: "Вол я!" - и навьючится,

А тот, что смирѐн, назовёт себя ослом.

Позволишь оливкам под солнцем набрать спелости -

Отменное масло получишь из них в срок.

Терпенье, мой птенчик, не чуждо совсем смелости.

Кто Богу послушен, тем скорби идут впрок.

Утешит Господь, лишь признаешь свои слабости,

Отнимет печаль, страсть обрубит, сотрёт грех.

И сердце твоё преисполнит живой сладости...

Но я - не "геронда"...

- Ты ж старый! И ты - грек!  

Горы

Ты рвёшься сначала свернуть и Урал, и Карпаты.

Ведь внутренний голос торопит: "Активней! Живей!"

Ты бьёшься о скалы, и это влечёт камнепады.

А камни большие - бьют больно. И по голове.

Уже подорожник от шишек и ран не спасает,

А внутренний голос талдычит: "Ты нюня, слабак!"

Твой прежний запал, как костёр под дождём, угасает.

И плачешь ты в небо: "Ну Господи, что же не так?!

Где прячется враг, что в колёса наставил мне палок?

Стремлюсь я горѐ, но опять каждым шагом грешу..."

А внутренний голос бубнит: "Ты ничтожен и жалок!

Сидел бы в долине, молочную ел бы лапшу!

Для гор ты - чужой, ты их воздух зазря прожигаешь!

Прекрасных вершин не видать тебе даже во сне!

Катись в свой кишлак! Что ж ты медлишь?!" - а ты понимаешь,

Что "внутренний голос" идёт почему-то извне.

Безрадостный спринт он устроить решил специально -

Чтоб ты навсегда разлюбил этот горный пейзаж,

Уверился в том, что вершины достичь нереально,

Вернувшись, назло заселился в подвальный этаж.

А горы тебя не травили и не прогоняли -

Они для тебя миллионы взрастили цветов,

Они над тобой небо в грозах не раз проясняли,

Но всю их любовь ты принять тогда был не готов.

И думаешь ты: "Так и дал бы себе по сопатке!"

Хоть "голос извне" подстрекает: "Как Бог допустил?!",

Ты знаешь уже, что на опыт ценнейший с оглядкой

Теперь станешь жить, не жалея талантов и сил.

Смирение - это не книжный, искусственный термин,

А всех наших срывов, падений и слёз результат.

Пусть наша дорога полна непредвиденных терний,

Но дай нам Господь не мечтать возвратиться назад.

Да, "голос извне" нас покуда нешуточно гложет...

Но стоит смириться - он станет неважен, далёк.

Ведь кто осозна̀ет, что сам ничесоже не может,

Тому посчастливится видеть, как действует Бог...

О людях и бесах

Они могут лгать нам чужими устами -

Дурачить нас, то есть.

Они полагают, не смеем мы сами

Писать свою повесть.

И то, в чём мы с жаром других убеждаем,

Исходит от нас ли?

Мы слишком о многом всего лишь гадаем -

Духовные ясли...

Нас треплют они, как собак, по загривку:

Мол, "знаешь команды!"

Но стравят, повяжут ли, скормят фальшивку?

Тут есть варианты...

Грызёт нас отчаянье в час предрассветный:

"Доколе?! Доколе?!"

Но Жив наш Господь! Он Свой Образ бессмертный

Топтать не позволит -

Он Промыслом мудрым хранит нас всечасно,

Уводит от ямы.

Нам хочется жить Его Воле согласно,

Но трусим пока мы -

Как скудную почву пустыни безводной,

Нас зло иссушило.

Смириться б под крепкую Руку Господню,

Призвать Его Силы -

Пусть в страхе и трепете бесы отпрянут,

К нам доступ утратив,

Пусть наши сердца плодородными станут,

Вкусят Благодати,

Пусть сплетни, наветы, раздоры, разлады

Пройдут стороною!

Не бойся, а радуйся, малое стадо -

Твой Пастырь с тобою.

И даже попавшего в ряд совлечённых 

С дороги овечек,

Он вырвет из пасти бесо̀в разъярённых,

Поднимет на Плечи...

Смеяться

Всё было так легко и так смешно…

Мой дух вёл непрестанную работу -

Я точно знал, как много мне дано,

Диагнозы другим я ставил с лёту.

Обозревая грешников стада,

Я замечал в них страстность, трусость, лживость.

Мне их бывало жалко иногда,

Но чаще я испытывал гадливость.

Кто грешен, тот упрям и недалёк -

Они моим советам не внимали,

И отвергая каждый мой намёк,

Всяк на себя спешил навлечь печали.

И вот, своим бесстрастьем умудрён,

От их грехов я подустал порядком…

И вдруг я пал! Был шок и боли стон,

И было мне обидно, горько, гадко…

Спасаясь от нахлынувших страстей,

Рыдая над позорнейшим крушеньем,

Воззвал я к Богу: «Отче, пожалей -

Открой грехи, подай мне избавленье!»

И Он явил мой неоткрытый грех -

Непрѝзнанный, нена̀званный, незва̀нный:

Я почитал себя умнее всех,

И мнил я, что святым без Бога стану.

Я смел судить, оценивать людей,

Смеяться над паденьями надменно,

Советы злобной гордости своей

Бросать брезгливо ближним через стену.

Кто судит и выносит приговор,

В душе своей растит предубежденье,

Тот до известных только Богу пор

Испытывает Божие терпенье.

Над чем смеялся, в том и сам падёшь -

Не хочет Бог, чтоб нас гордыня ела.

Стыд отсекает эту страсть, как нож,

Навеки чтоб она не затвердела.

Раскается, смирится человек -

Вернёт способность плакать, сострадая.

Найдёт он в сердце собственном отсек

Для тех, кто пал, но так же чает Рая.

Полюбит равно - вышедших на брань

И тех, кто не решается бороться.

И если он кому-то скажет: «Встань!»,

То это слово в ближнем отзовётся.

Мой бедный, мой единокровный брат!

Как больно жить с твоей глубокой раной!

Хоть скорбь мои слова не утолят,

Но знай: я осуждать тебя не стану.

Не буду, восклицая: « Как ты мог?!»,

Клеймить и презирать за слабость воли.

Да не сорвётся с уст моих упрёк!

Один Судья – Сидящий на Престоле.

Он вправе обвинить и оправдать , 

Он зрит всех чувств твоих сердечных гамму.

А мне и сотой доли не видать -

На жизнь гляжу я искоса, не прямо.

Господь, один Господь – целитель наш,

Мы сами излечить себя не можем.

Но ближнему сочувствовать – не блажь,

Ведь мы  в своей болезни так похожи… 

…Теперь я с тяжкой мукою знаком -

Когда над кем-то бесы зароятся,

Над чьим-то горем, страстью и грехом

Мне память не позволит засмеяться…

Щит

Манипулировать людьми 

И моделировать конфликты

Умеют бесы. Вижу, сник ты -

Ведь их же хлебом не корми,

Дай отношенья изломать

И изувечить убежденья.

Их неусыпное раденье 

Не позволяет нам дремать…

"Не спи, замёрзнешь!" - говорят.

Здесь эта фраза очень кстати.

У них терпенья, знаю, хватит

Лишать нас сна лет сто подряд.

А вот достаточно ли прав?

Над всем, над всеми - Божье право,

Венец законов и уставов.

И нам призвать Его пора,

Признав: "Я - слабый и больной,

Уставший, слабонервный грешник.

Сторонник выводов поспешных,

Владелец плахи раскладной.

Под острый нож себя, других

Кладу, сумняшеся ничтоже.

На мне – шагрѐневая кожа,

Я в шрамах слившихся, сплошных.

Увы, на самости моей

Уже давно играют бесы.

И давят эго, будто прессом:

"Себя кляни! Себя жалей!

Ты - в центре мира, а вокруг -

Так, разношерстная массовка.

Как мелких карт перетасовка -

Чередованье лиц и рук. 

Ты - на особенном счету,

Ты полон редких дарований.

Да и масштаб твоих страданий

От их проблемок - за версту.

Себя жалей! Себя кляни!

На Божий Суд не полагайся!" -

Не "гений" твой, не обольщайся,

Всё это говорят они.

Тем раньше распознаешь ложь,

Чем беспристрастней будут фильтры.

Взгляд оторви от их палитры -

И Светом тьму не назовёшь.

Пускай потеряно "вчера".

Сегодня, завтра - в нашей власти.

Ведь покаянье - это ластик,

Враньё умеющий стирать.

Нам - только к Богу, нам - за Ним.

Лишь Он усмотрит верный способ

Решенья множества вопросов,

Какими разум наш томим.

Чтоб бесам впредь не удалось

Грязь нашу облекать в сверхтайность,

Попросим Бога: " Обличай нас -

Ты, Отче, видишь всех наскво̀зь!

Признаньем собственных грехов,

Неложным, непрелѐстным плачем

Мы принадлежность обозначим

К семье иску̀пленных рабов.

Восставь нас! И восстанови

Ограду веры нерушимой.

Для тех все стрелы бѐсов - мимо,

Кто верит в щит Твоей Любви..."

Слышать

Когда не от Бога и не от себя,

Тогда - вариант третий...

Чужие желанья, как вирус, знобят -

Морозит и в день летний.

Весёлыми сказками, страшным кино

Пресытился мой разум.

Мне б выключить то, что не Богом дано,

И кабель отсечь разом.

Пусть кто-то мне пальцем крутил у виска,

Но правда уже вскрылась -

Мне воля чужая тяжка и горька,

Мне Божья сладка милость.

Под пристальным взглядом невидимых глаз

Решаюсь на свой выбор.

Я верю: коль Бог повеление даст - 

Наполнится сеть рыбой.

Ему послушанье к свободе ведёт

И дарит плоды Рая.

Расхваливал змей смертоносный свой плод,

Но я его цель знаю.

Не пробуя, нужно суметь раскусить,

Что прячет бочок спелый.

И к Богу взывать, и кричать, и просить:

"Что хочешь, со мной делай -

Спаси только, Боже! Хоть зорко следят

За мною глаза вражьи,

Твой Промысел верной защитой богат

Для грешных людей даже.

Коварством то льстивых, то жалящих фраз

Пусть нас не собьёт дьявол

С дороги, какую избрал Ты для нас!

Я помню своё право

Покаяться, выплакать горе и встать.

Есть в Царстве Твоём ниша

Для алчущих правды. Ответь, не оставь!

Мой выбор - ТЕБЯ слышать…»

Света

Просит, ищет душа настоящего, чистого света.

А почувствует - плачет, томится и рвётся за ним.

Долго ждал мой Господь... Наконец, я позвал Его: "Где Ты?

Я хочу измениться. Приди и меня измени.

Я пресытился тем, что и пробовать было опасно,

Только радости светлой ещё не случилось вкусить.

Не умеет душа в ликовании петь велегласно -

Живодатным дождём Ты мой камень в груди ороси.

От наигранных чувств и фальшивых, чужих интонаций

Я безмерно устал… Мне бы жизни правдивой глоток -

И от искренней речи уже б я не смог оторваться.

Ведь живые слова - не для брани и мелочных склок.

Я, как рыба об лёд, разбивался о злую твердыню...

Чёрной кровью моей каждый выступ её обагрён.

И постиг я на самом мучительном пике унынья:

Стану Богу поко̀рен - не буду я тьмой покорён.

Несмирение и несогласье с Божественной Волей -

Всё гордыня... Сгубила Денницу и губит людей...

Утеснение плоти и труд до кровавых мозолей

Без смиренья - страданье. Хоть как ты собой не владей,

Подавляемый бунт непременно прорвётся наружу,

И претензии тварь в исступленьи предъявит Творцу.

Очень важно успеть своевременно грех обнаружить,

Ведь лукавая маска легко прирастает к лицу.

Опускаешь улыбки забрало: "Да-да, благодатно!"

А в душе у тебя - отвращенье к тому, что светло.

И ты сам понимаешь, хоть всем, кто вокруг - непонятно,

Что гнездится, плодится в душе лицемерное зло.

Боже, Боже, мне плохо! Пришли Свою скорую помощь!

От запущенной лжи у меня потемнело в глазах!

Врёт бесовский консилиум: "Ты - безнадёжен, ты - овощ.

Не поднимешься больше, твой дух атрофирован в прах!"

Но не верю я им, я же знаю, что веришь в меня̀ Ты -

Моё сердце и разум Ты можешь опять «запустить»,

Грех смертельный извлечь из глубин, где он мною был спрятан,

Несмиренье, обиду, унынье и глупость - простить..."

...Просит, ищет душа настоящего, чистого Света.

И глаза под закрытыми вѐками мечутся - ждут...

Я кричу у дороги, весь грязный, слепой, непригретый: 

"Ты помилуй мя, Сыне Давидов!", я слышу - ОН ТУТ...

Как знаешь

Ох, не надо мне мысли подбрасывать,

Тут свои голова не вмещает…

А чужие слова пересказывать -

Неполезно. Талант не прощает 

Компромиссов в угоду тщеславию,

Как и впрочем, любому пороку.

Да, простая записка "о здравии"

Красноречья важнее намного.

Так и слышится шелест блокнотика...

Бесы рыщут на каждой странице,

От банальных страстей до экзотики -

Ну за что бы ещё зацепиться.

Список по̀лон - забавные слабости

И грехи, что помечены "смертный".

Их упорство влечёт меня к ярости -

Слава Богу, пассивной, инертной.

Ах, как злят меня все их умения!

Их лукавство, подставы, насмешки,

Лжепророчества и лжезнамения.

Мне досталось уже на орешки...

И пришлось мне так долго расхлёбывать

Эту невероятную кашу,

Что отпало желание пробовать

Представлять себя лучше и краше.

Если грешен - то нужно покаяться,

Если слаб - то ступать осторожно.

Человек по гордыне пытается

Броненосцем стать черепокожным.

Но у бѐсов-то - опыт значительный,

Их блокнотики напоготове.

И один только путь есть спасительный.

Он - в Христе, в Его Плоти и Крови.

Мы лишь Именем Божьим спасаемся -

Он за каждого шёл на Распятье.

Если ж судьбами соприкасаемся,

То как равные - сёстры и братья.

Избежать ложной, пагубной славы как,

Коль гордыня всё гладит по шёрстке?

Сам Господь приобщает нас к навыку

Редактировать мысли при вёрстке.

Хоть уловки бесо̀в всё лукавее,

Бог поможет – узрѝшь, разгадаешь.

И приложишь к записке "о здравии"

Тихий вздох: " Ты спаси нас, как знаешь..."

Доверие

Как будто кто-то поспорил, что нас с пути собьёт,

И долго так, кропотливо над этим трудится...

"Ведь это я, твоё сердце!" - как из груди зовёт.

Он думает, на проверку ум не понудится.

Да только мы своё сердце знаем по голосу,

Да только мы свои мысли помним по почерку.

Отделим зёрна от плевел, стебель - от колоса,

Чтоб не был потом у хлеба гнилью испорчен вкус.

Но кто-то же нас не прочь дураками выставить,

И в адскую печь дорожку поглаже выложить.

Мы видим: нельзя к спасенью идти-посвистывать,

Нам помощь нужна Господня, чтоб в скорби выжив - жить.

Держи нас покрепче, Боже! Неси, как маленьких,

Ведь гордый наш писк: " Я взрослый!" приводит к ссадинам.

Вот сесть бы - вокруг подушки, перины, валики,

А Ты чтоб вручал зефиры и шоколады нам...

Но в чём же свобода воли тогда проявится?

И как о своих призваньях тогда узнаем мы?

Нет, в душной теплице случай нам не представится

Путь верный пройти - Тобою нам предлагаемый...

Вести нас по этой жизни и встретить в будущей

Ты дал на страницах вечных нам обещание.

"И нас - слышен стон заблудших - во рву, в яру ищи! 

Спаси же!" И Ты всех ищешь с отцовским  тщанием...

Вот найдены и с любовью Тобой умыты мы -

За что нам такое счастье и милость велия?

Коль станут манить цепя̀ми, враньём увитыми,

Отныне защитой будет к Тебе доверие...

Алтари

Я хочу из боя выползти 

С наименьшими потерями.

Даже (наглость несусветная!)

Кое-что приобрести.

Благ Господь - Он нас не выпустил

За последний край доверия,

Из росточка веры бледного

Чудо-дерево взрастил.

Поначалу - что ни грезилось!

И душа, играя мышцами,

Заявляла о готовности

Получать и умножать.

А затем - упав, порезалась

Слишком острыми страницами

Сложных книжек о духовности.

Любим мы воображать...

Тех святых, что кровью собственной

Были в древности крещаемы,

Мы спешим с собою сравнивать.

Самомненье - наш тиран.

Скажут прямо или косвенно:

"Будь скромнее, уважаемый!" -

Мы начнём в слезах постанывать,

Мол, гонений крест нам дан.

О, проклятая обидчивость,

Что таится в каждой клеточке,

И годами разрушает нас 

Неприметно изнутри!

В этом деле мы усидчивы,

В память вносятся заметочки -

Что и в ком нам не понравилось.

Травмы – наши алтари.

Их простить бы нам, забыть бы нам...

И в злопомненьи покаявшись,

Попросить у Бога смелости

Злом за зло не воздавать.

Пусть взойдёт, как солнце, Истина

И иссушит гнев растаявший -

Сердцу мира захотелось так,

Что лишь Бога впору звать...

Плуг

Почему это стало возможно?

Возложив свои руки на плуг,

Своду истин святых, непреложных

Доверять перестали мы вдруг.

Подменили их буйством фантазий,

Частью – собственных, частью – чужих.

В кураже, в нездоровом экстазе

Порывались мы благу служить…

Но без Господа благо – не благо,

Без Него даже сладость горчит.

Мы не сделаем верного шага,

Если к Истине путь наш сокрыт.

Нам его заслоняют фантомы…

Нет, не люди – театр тенѐй.

И они в нашем доме – как дома.

Вот открытие, прочих больней.

Наша грязь – как питательный гумус,

Так уютно, вольготно им в нём .

Ох, обидно, что сами врагу мы

Свои души под  штаб отдаём.

Свою слабую плоть завещаем

Тем, кто дух наш готов потрошить,

Чтоб извлечь нашу память о Рае,

Чтоб навек очи сердца зашить.

Да, мы сами во всём виноваты…

Но Понесший и нашу вину,

И Избитый за нас, и Распятый,

И Воскресший – попрал сатану.

Боль от Ран прободенных, гвоздѝльных

Он решился терпеть ради нас.

Против Жертвы Христовой бессильны

Те, кем множится грязь наших язв.

Миражи, сладкогласые чары,

Страхи мрачные, гордостный чад -

Всё пройдёт… От последствий угара

Божьи Таинства нас исцелят.

Станем Бога просить друг за друга,

Будем каяться и сострадать - 

Ни пути не лишимся, ни плуга.

Ждёт Господь обернувшихся вспять…

Боже, как…

Боже, как меня утешают 

Слова Твои!

Плачешь, плачешь… Псалтырь откроешь -

Редеет мрак.

Просит, славит и вопрошает Тебя Давид -

Не лукавит с Тобой всего лишь.

А  я – не так...

Боже, как меня научает

Моя судьба!

Бьёшься, бьёшься... Найдёшь решенье -

Так хорошо!

Разум бедный с трудом вмещает:

Я жил в гробах,

Легиону служил мишенью,

Но Ты пришёл.

Боже, как меня поражает

Твоя Любовь!

Прячешь, прячешь глаза от Солнца,

А Свет – внутри:

Греет, лечит, преображает,

Зовёт с Собой...

Будет день - и Псалтырь вольётся 

В сердечный ритм.

Боже, как же сквозь ночь сияет

Небесный Град!

Рвутся, рвутся хромые души

На Пир святой...

Всех Любовь Твоя приглашает,

И мне Ты рад.

Крик гордыни моей не слушай,

Что «я – не Твой»...

Воля Господня

Я знаю, мне лгут - методично, талантливо.

Но к счастью, моя начеку интуиция.

Хоть я и наивна, глупа, недогадлива,

Есть в сердце особый отдел, как в полиции.

И данный отдел беспристрастно расследует

Тот миф, что изложен с особой циничностью

Лукавым, который, конечно же, ведает:

Господь меня со̀здал свободною личностью.

Свобода моя возрастёт в послушании

Закону Господню и Воле святой Его.

Да, всей этой боли и слёз, и страдания

Такое открытие позднее стоило...

Лукавый на нас смеет бѐсов натаскивать,

Пока мы внимаем его сочинениям.

"Не верю!" - цитирую я Станиславского.

Мне неинтересны бесовские "мнения".

Ведь Воля Господня для нас - наилучшее

И жизни, и каждой проблемы развитие.

Услышим Её, а не просто прослушаем -

Отменим покорность всем лживым "наитиям".

О Воле Господней гадать - что кощунствовать,

Она - не шифровка, не ребус какой- то там.

Не стоит умом надмеваться и мудрствовать,

Кичиться своей "прозорливости " опытом.

Кто веру имеет - ту детскую, чистую,

Которая в Господе не сомневается,

Тот ровною делает местность горѝстую,

Тот радостно плачет и искренне кается.

И он получает ответы от Господа

В вопросах, от коих спасенье зависимо.

Попробуй: покайся, уверуй, вопрос задай -

И Божья Рука поднесёт к тебе Истину.

Бог занят

На чёрное тычут: «Белое!» -

И гневом душа полна.

Ну Господи, что ж я сделаю -

Их много, а я одна...

Вот в этом и заключается

Их самый большой обман:

«Бог занят! Он не вмешается!» -

Бесовский шумит калган.

«Тепло ль тебе, кра̀сна дѐвица?

Дрожишь, как осины лист?

А хочешь, душа согреется?

Решайся – любой каприз!

Какие у нас возможности -

Нельзя описать пером!

Сторонники осторожности

Все локти грызут потом!

Ты ж, бедная, обрыдаешься,

Не мил тебе станет свет.

Ты горько потом раскаешься

В своём горделивом: «Нет!» «

На белое тычут: «Чёрное!» -

И капает боль из глаз...

Ну Господи, как же сдёрну я

Чехлы сверхкрасивых фраз

С той правды, что неприглядная,

Скрывается там внутри?

Мне скажут: «Ты ж тварь всеядная!

Пустили к кормушке – жри!

Да мы таких переборчивых

Ломаем по сто на дню!

Мы судьбы разносим в клочья их,

Терзаем детей, родню!

Кто знает, на что способны мы,

Тот в тряпочку рад молчать.

Ведь муки-то не загробными -

Догробными могут стать!»

Труслив человек… Боюсь и я…

Смириться бы до зела̀,

Чтоб гонор не влёк в дискуссию,

Чтоб шёл караван сквозь лай.

Чтоб небо, как купол, чувствовать,

Как Божий святой покров.

Чтоб страсти свои обуздывать,

Но верить, что есть Любовь.

Меж чёрным и белым разница 

Поистине велика.

Случись об неё пораниться -

Запомнится на века.

И больше не будешь путаться,

Где - истина, где – подлог.

Тепло мне, довольно кутаться!

Бог занят - МНОЙ занят Бог.

Сентиментальность

Я сентиментальность свою изживаю -

Всех слабых натур беду.

И если хребет обрету когда-то -

Искренне буду рада.

Тому я не верю, кого я не знаю,

И на мотыль не пойду.

Мой бейджик пора заменить плакатом:

«Трогать меня не надо!»

Для белых - любовь, суррогаты - для бедных.

Мы так черны и бедны...

По горло сыта растворимым счастьем,

Где бы взять заварного?

Бог ждёт от нас правды в словах исповедных,

Но мы – Адама сыны:

То страх нам, то стыд Божью милость за̀стит -

В листьях прячемся снова...

И бьёт нас лукавый по этому страху,

Умело давит на стыд.

Льёт суррогат нам то в глотку, то в уши,

Зафиксировав руки.

Мы чувствуем неодолимую тягу

Уснуть под сенью обид,

Хрупкий свой мир перед этим разрушив

Воплем: «Люди, вы – с . . и!»

А надо всего-то не верить мыслишкам,

Что мир вокруг - против нас:

Он управляется Промыслом Божьим,

Бог – за нас априори.

Пусть счастье заварится крепкое слишком -

Господь сверх силы не даст.

Книгу с сюжетом слащаво – тревожным

Сам захлопнет Он вскоре.

Я сентиментальность свою изживаю -

Мне тошно «добренькой» быть.

Любовь не в сюсюканье томном скрыта,

Правда – вот её кредо.

Сочувствуя людям, сопереживая,

Нельзя их ложью поить.

Лукавый помои налил в корыто...

Но Бог ждёт нас к Обеду!

О блудном сыне

Ни в чём не находя успокоенья,

Как зверь-подранок мается душа...

Бездействие оправдываю ленью,

Ведь всем привычно в малом согрешать.

Не «шейте» согрешения во многом -

О том, о многом, знает только Бог.

Свой грех не ограничиваю сроком -

На памяти завязан узелок.

И эта злая данность денно, нощно

Меня терзает, мучит, тормошит.

Моя душа так немощна, что мощно

Лукавый рвётся вглубь моей души.

Он убеждает: не бывать спасенью,

Он утверждает: не наступит мир.

И становлюсь я тёмно-серой тенью,

И понимаю, что убог и сир.

Я слышал, что убогие – у Бога

Как будто на особенном счету.

Ведь знает Он до слова и до слога,

Какие мысли в скорби их гнетут.

Господь над ними Руку простирает -

Лукавый не посмеет никогда

Переступить черту. Но ощущаю 

Я зов его: «Скорей иди сюда!

Ты всё равно пропал! Отец не примет,

Он Свят , а значит – брезгует тобой.

Придёшь с повинной – выгонит, отринет.

Ступай-ка в хлев, прикинувшись свиньёй.

Авось и протолкаешься к кормушке,

Погреешь спину о свиной бочок.

Хоть жизнь твоя не стоит и полушки,

Но я б её терпимей сделать мог.»

О, вечный выбор, вечный тест на веру - 

Нельзя зависнуть между «да» и «нет»…

Просить прощенья, не страшась барьера,

Который сам воздвиг за столько лет?

А может, голод утолив рожками,

Улечься поуютнее в хлеву?

Сомнение в прощеньи – это камень,

Что давит сердце. Я сквозь боль живу…

Но встану, но пойду, восплачу: «Отче!

Я недостоин, но прошу – прими!

Я быть согласен там, где Ты захочешь.

Спать при дверях иль даже за дверьмѝ.

Мне только надо жить в Твоём владеньи,

Пусть не в числе наследных сыновей,

Но среди тех, кто попросил прощенья

И милости доверился Твоей…»

И буду ждать я, глаз не поднимая -

Без пафоса, без гордости, без сил…

Я Отчий голос по любви узна̀ю:

«Не плачь, мой мальчик. Я тебя простил…»

Вино

Так кто для Царства неблагонадёжен?

О чём нам Божье Слово говорит?

Не знаем... Разглядим себя построже,

А суд и милость пусть Господь творит.

Мы прикрываем мнимым благочестьем

Для Бога слишком явные грехи…

В посту главу намаслим и расчешем,

Но наши души – ветхие мехѝ:

«Ну, Господи, смотри, как я дерзаю

Теснить и ущемлять себя во всём!

Я радость урезаю - отрезаю,

Как хвостик у собачки, день за днём.

Мне очень больно – Ты доволен мною?

Я щедр на слёзы, на улыбки скуп.

В груди щемяще, заунывно ноет -

Я видно, душу расшатал, как зуб,

Чтоб помнить всех падений вереницу.

Мне только одного недостаёт -

Ну почему душа, как в клетке птица,

Тебе хвалу вседенно не поёт?

Ну почему простое слово «слава»

По букве выжимаю я из уст?

Оно звучит напыщенно, лукаво,

Как злой антоним настоящих чувств?

Ведь зрел я отблеск Царства светозарный

В глазах святых избранников Твоих -

О том, насколько ярок Свет Нетварный,

Их жизни говорят не хуже книг.

Так почему же я не отражаю

Твой Свет при всём желаньи и труде?

Мечтами я себя не ублажаю -

Я не готов к хожденью по воде,

И не достоин я чудотворенья,

И не способен мёртвых воскрешать…

Но просит дух мой тлеющий горенья,

Тоскует по Тебе моя душа!

Хочу Тебя хвалить непринуждённо

И свято верить в каждую хвалу.

Смиреньем сердце радовать в поклонах,

Идти с довольством к постному столу.

Спешить на службу в тихом предвкушеньи

Причастия Твоих великих Тайн.

Благодарить за скорби и лишенья,

Любить, не выторговывая Рай.

Я так хочу хоть скраешку, хоть сбоку,

Хоть в меньшей из обителей его

Однажды оказаться, но жестоко

Своим разочарован естеством…

Вдруг осознав, как мало я вмещаю,

И вынуждаем «ниже пересесть»,

Я так боюсь приспать стремленье к Раю,

Я так страшусь забыть Благую Весть!

Яви же меру ту, что мне посильна -

Те жертвы, на которые призришь.

Пошли молитву, что как дым кадильный,

К Тебе восходит, зародившись лишь.

Моя душа премногими грехами

Уже так долго отягощена…

Она сравнима с ветхими мехами,

Но как я жажду нового вина!

От гордости, давно перебродившей,

Освободи души моей сосуд!

Ведь только Ты, «нас прежде возлюбивший»,

Откроешь мне, как милостив Твой Суд…»

Мечта

«Любовь, что никогда не перестанет» -

Пример неутопической мечты.

Мы все бываем счастливы местами -

По вере удовольствиям простым.

Поспал, поел и не тесны ботинки,

В краю, где нет войны, имеешь кров.

А стрелка всё равно на серединке -

Где «жизнь с избытком», вечная любовь?

Сверх базовых потребностей обычных,

Сверх радостей для тела и души,

Сверх развлечений мелодраматичных?

Наперекор тому, что мир внушил,

Благодаря его внушеньям, впрочем -

Вне Бога я любви не нахожу.

Ведь та, что из руки чужой, не Отчей,

Подобна зачехлённому ножу.

Земную страсть, что слаще рыбки фу̀гу,

Опасно на огне передержать -

Мы все, как люди, предаём друг друга,

Ломаемся, лишь стоит нас прижать.

И прижимают – те, кто рад стараться...

Но слава Богу за «несбычу мечт» -

Уж лучше в этой жизни сокрушаться,

Чем в будущей увидеть ада печь.

О, сокрушенье, как итог крушенья -

То милость Божья, многоценный плод.

В тех, кто согласен быть скорбей мишенью,

Лукавый никогда не попадёт.

Смирение не купишь, не похитишь -

Господь скорбящих утешает им.

В час покаянья грех в себе увидишь -

С гордыней распрощаешься засим:

«Как беден я любовью! Той, что больше 

Своих единомысленных сестёр.

Как это больно, Отче! Но ведь боль же 

Есть верный знак, что жив я до сих пор!

Что ум и совесть – не в анабиозе,

Что серце – не в диавольском плену.

Я шлю благословенье той занозе,

Из-за которой не поддался сну,

И от которой жду освобожденья

Единственно лишь милостью Твоей.

Победу предваряют пораженья,

Нам только б с бранных не уйти полей!

Ты – среди нас, в беднейшем нашем стане.

И если не оставим мы кресты,

Любовь, что никогда не перестанет,

Примером станет сбывшейся мечты...»

Лишь Он меня знает

Не то… Всё не то… Не читает лукавый в сердцах -

Он ищет наощупь, наотмашь хлестнуть норовит.

И взвесив мой страх на своих неправдивых весах,

Он, видно, забыл, что лежит под весами магнит.

«Е2 – Е4» - я ранен, но всё ж на плаву.

Несложно, конечно, удар рассчитать поточней,

Но я, слава Богу, прозрел, что под Богом живу -

Мне больше не страшно. Из самых глубоких морей

Я вынырну, выплыву, выползу снова на твердь.

Не собственной силой и храбростью, знаю теперь,

А Волей Того, кто попрал, посрамил злую смерть.

Суды и Пути Его, смертный, попробуй, измерь…

Лишь Он меня знает – до мысли, до тени греха,

До грязи, что я от себя даже прятать привык.

Но видит и то, что скрывает страстей шелуха -

Свой Образ во мне не забудет Господь ни на миг.

И каждое слово Его – как целебный бальзам,

Его обличенье святым состраданьем полно̀.

Он знает меня - Он в утробе соткал меня Сам!

Откроет грехи мои, каждое смоет пятно,

Очистит и выбелит душу, как свод полотна.

И горечь раскаянья даст покаяния плод : 

Моё неподъёмное бремя – обида, вина,

Согласно Завету с души Божьей властью уйдёт.

Пойму я, что тех, кому нѐкогда горе принёс,

Всех тех, кого помню, всех тех, о ком плачу сейчас -

Их любит взошедший на Крест, в ад сошедший Христос…

«И радости нашей никто не отнимет у нас…»

Брат мой

Как надменный друг Иова,

Изрекал пред братом я

Обличающее слово.

В слове том скрывался яд -

Обращая взор свой томный

На лицо его в крови,

Восклицал я: "Брат мой, вспомни,

Чем ты Бога прогневил!

Согрешил ты, подивившись

Промыслительной беде -

Ты ведь прежде, не постившись,

Жил в разгуле и блуде.

Иль твоя уснула память,

Ты возмездия не ждал?

Смел ты будущего чаять,

А о прошлом не рыдал?

Всё, мой брат, закономерно -

Что посеешь, то пожнёшь!"

Так напыщенно, манерно

Я за правдой прятал ложь.

Я смотрел на язвы, струпья

И на вретище его,

Но душою был как труп я -

Чёрств и чужд любви живой.

Мне казалось крайне важным

Отыскать, за что он бит.

Я как врач-фанатик жаждал,

Чтобы мною был открыт

Тот неду̀г души болезной,

Что привёл его к скорбям.

Этот случай интересный

Разгадать спешил я сам,

Чтоб питать своих драконов

Прозорливостью такой -

Возглашать Закон с балкона,

Аки вождь, махать рукой.

Строго сетовать: "Вот видишь,

А ведь я предупреждал!

В радость Господа не внѝдешь,

Грех покуда не признал!

Ты - на гноище пресмрадном

Весь в проказе и парше

Для того, чтоб неповадно

Было впредь грешить душе!

Так прими же во вниманье

Ты внимательность мою!

Богом послан в назиданье

Я тебе - на том стою!"

Но раздался Глас Господень 

И Творец нас просветил:

Путь, что мной и братом пройден,

Да и крепость нашил сил,

То, как плачем о минувшем,

То, о чём душой скорбим,

Знает Бог безмерно лучше.

Кто из нас сравнится с Ним?

Если видим брата в горе,

За мучения чертой,

Пусть не мним, что сможем вскоре

Объяснить ему "за что" -

Вразумление в грехе ли

Или святости венец

Эта скорбь. Да неужели

Мы мудры, как Сам Творец ?!

Наше скромное участье

В чьей-то боли состоит

В том признаньи Божьей власти,

Что смирение сулит,

В состраданьи, то есть в плаче

Вместе с плачущим... И вот,

Я постиг, что брат мой алчет

Добрых слов, что слаще сот.

Вижу, Богу он угодней,

Ну а я свой ум прельстил…

Помолись же, брат мой скорбный,

Чтоб Господь меня простил...

Господь не может опоздать

Господь не может опоздать,

Он очень вовремя приходит.

И замечает на комоде

Тот ключ, что ты намерен сдать.

Твой необъятный чемодан

Неисповеданного хлама,

Конверт, что озаглавлен «Мама» -

По части писем ты педант...

Твой Ангел - ясен, белокрыл,

Стоит в безмолвном ликованьи,

Что вновь сбылось обетованье:

Господь пришёл, Он не забыл!

А ты не веришь, что сбылось…

Ты не готов к подобной встрече -

Глотал ты ложь, что Бог далече,

Она прожгла тебя наскво̀зь.

А ты постель свою прожёг

Глухим, отчаянным рыданьем,

Не убеждаемый Писаньем,

Что нас не забывает Бог,

Что вера с малое зерно

Велит передвигаться го̀рам…

Ты был отравлен чушью, вздором,

Враньём, что Богу – всё равно.

А Бог – не гордый. Он пришёл

В Своём величии прекротком.

Он вопреки гвоздям и плёткам

Воскрес, чтоб ты в Нём жизнь обрёл.

В углу  икона - Сын и Мать.

И в ней - ответ чужим неправдам:

Господь всегда с тобою рядом.

Любовь не может опоздать.

*****************************************************************************************************************************************